В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

Михаил озадаченно посмотрел на девушку.

— Вот ты вопросы задаешь, — наконец, произнес он. — Чисто технически, если закину тебя на плечо, ты станешь частью меня, как, например, ранец. Но повлияет ли вес на взлетные способности и на сам полет? А если взлетим, и расход сил увеличится, вдруг сократится время слияния, и мы выпадем метров с тридцати? Нет, милая, как бы я ни хотел вернуться домой побыстрее, нам придется завтра бодро топать ножками.

К заставе они вышли только к вечеру пятого дня. Черное солнце медленно садилось за горы, задул северный холодный ветер, появились облака. Хоть с погодой повезло за эти дни, один раз дождик покрапал, и через пять минут крохотную тучку снесло в сторону.

— Вы живы, ваши сиятельства! — воскликнул стоящий в воротах Верд. — А мы не верили, хотя Екатерина Федоровна утверждала, что с вами все хорошо.

— Живы, — вымученно кивнула Воронецкая, — только очень устали. Так что давай, проверь быстренько Михаила Ивановича, да пойдем мы есть, мыться и спать.

Верд посветил Бельскому в глаза и, удовлетворенно кивнув, отступил в сторону, освобождая проход между рогатинами. Два стрелка на вышке опустили самострелы и луки.

— Что нового, рядовой? — поинтересовался Бельский.

— Одержимых, зараженных и оскверненных пока не было. Да и откуда им взяться? Портал-то местные закрыли и вряд ли откроют, напугались они. Вы как сходили?

— Нормально сходили, вылечился я, но далось это тяжело, сам видишь, пять дней по руинам лазили. Все, пошли мы, — и, махнув на прощание рукой, они с Ириной побрели в сторону дома.

— Ваши сиятельства, — радостно произнес Берг, степенно, как и положено главе поселения, спускаясь по ступеням крепости последней надежды, — рад, что вы вернулись живыми, — он посмотрел на Бельского, — и, надеюсь, здоровыми?

— Так и есть, — одними губами улыбнулся Михаил, — далось тяжело. А теперь простите, боярин, нам нужно отдохнуть, едва на ногах стоим, отоспимся и придем на разговор.

Николай Андреевич улыбнулся и, пожав руку Михаила и поцеловав пальчики Ирины, отступил на шаг назад.

— Отдыхайте. А я ведь решил, все, сгинули, когда на третий день не вернулись. Все думали, что нет вас больше, только Екатерина твердила, что с вами все хорошо.

— Как видите, ваше сиятельство, она была права, — и, махнув рукой, Михаил поплелся дальше, им оставалось пройти еще с сотню метров.

Как всегда бывает в конце пути, стоило выйти из леса и увидеть стену заставы, навалилась жуткая усталость, словно силы выкачали. А ведь до этого передвигали ноги вполне бодро.

Несмотря на то, что Екатерина следила за ними через обручальные кольца, она все равно не смогла сдержать эмоций.

— Живые! — выкрикнула она, выскочив из подвала и бросаясь на шею Михаилу и Ирине.

Уткнувшись куда-то между ними, она всхлипнула и разревелась. Воронецкая несколько секунд стояла тихо, потом тоже заплакала.

— Я так испугалась, когда увидела, что дом пустой, и ваши вещи исчезли, — сквозь всхлипы шептала княгиня. — Выбираюсь из подвала, а дома никого, и тишина, ни записки, ничего. Я на улицу бросилась, и там уже Родим рассказал, куда вы пошли. Я каждый час кольцо слушала, знала, что у вас все хорошо, что вы живы.

— Ну, что ты, милая, — гладя девушку по голове, прошептал ей на ухо Бельский, — живые мы, а я еще и здоровый, я полностью очистился от скверны. Долго, тяжело, но зараза демоническая меня оставила. Так что теперь можно строить планы на дальнейшую жизнь. Но сразу скажу, я планирую искать путь на материк.

— Кать, ты лучше скажи, есть чего пожрать? — вклинилась в разговор княгиня Воронецкая. — Я знаю, что хозяйка ты никакая, готовить не умеешь.

— Есть еда, — отпрянув и вытирая мокрое от слез лицо ладонью, радостно заявила Долгорукова, — мне Степан готовил. До тебя ему далеко, но и мне кусок в горло не лез, так, поклюю, и обратно в подвал.

— Надо будет спасибо Степану сказать, — усмехнулся Бельский, скинул ранец и принялся стягивать сапоги, — и пару злотней подкинуть. Баня, конечно, холодная?

— Натоплена, — гордо заявила артефакторша. — Чувствовала, что вы сегодня к вечеру припретесь, вот Степана и озадачила. Пойдемте, мне тоже вымыться не помешает. Запустила я себя, пока вы шлялись по руинам, все время в подвале просидела, над защитой от скверны работала. Только вот опробовать ее не на ком, а на добровольное подселение, даже за десять монет, — она тяжело вздохнула, — больше никто не соглашается. Ну что, идем мыться?

— Конечно, — устало, но с энтузиазмом ответила Ирина.

— Тогда раздевайтесь и кидайте одежду у двери. Машка обещала заскочить вечером, забрать и все отстирать. Она прачкой подрабатывать начала. Степан это дело не очень любит. А мне не жалко желтенький отдать.

— Вот зачем ей деньги? — вслух поинтересовался Бельский, раздеваясь до исподнего и отправляя грязную, пахнущую потом одежду в общую кучу. — На что их тут тратить? Мы-то ловчие, понятное дело, нам и арсенал обновлять нужно, и испорченное заменять. У нас вчера, когда с черным бодались, одна из ловушек в прах рассыпалась, так что нужна новая, а это десять золотых. А остальным-то на что?

— Ну, конкретно Мария Петровна страстно желает новое платье, как у нас с Иркой. И украшения с каменьями драгоценными. А это стоит не дешево, а теперь еще дороже, портал-то больше не работает, товаров с материка нет, и когда они снова появятся, если вообще появятся, никто не знает, местные оказались в затруднительном положении.

— Это да, — подала голос Ирина, уже скинувшая с себя всю одежду и замотавшаяся в большую простыню, — кончилась их вольготная жизнь, снова работать придется. Раньше они за счет нас жили, а теперь снова надо своим умом.

Михаил под эту женскую болтовню стянул с себя рубаху и портки. Скрипнула дверь, кто-то вошел в комнату, потом раздалось удивленное девичье: «Ой!». Михаил быстро намотал на бедра полотенце, которое держал в руках, и обернулся. В дверном проеме стояла девушка лет девятнадцати, высокая, ладная, тонкая талия, небольшая, аккуратная грудь, русая коса, кожа бледная, но не как у аборигенов, а значит, кто-то