Полное погружение. Книга 2 - Сергей Александрович Васильев

Не хочешь говорить, значит? — усмехнулась Вася и, прикрыв глаза, перечислила ему приметы того самого человека-привидения, который около железнодорожного вокзала так испугал Мирского.

Ямщик вылупил глаза.

— Ну что, он?

— Как? Как вы?.. — ошарашенно спросил он, ёжась и с опаской поглядывая на браунинг.

— Мы тоже не пальцем деланы, — усмехнулась Вася, радуясь, что целилась пальцем в небо, а попала в яблочко. — Сиди, дядя, тихо, может еще и поживёшь…

— Ну, и о чём ты с этими убогими договорилась? — зашептал Мирский, когда Стрешнева подошла к нему поближе.

— Не о чём, а о ком! — выразительно подняла указательный палец Василиса. — Кажись, нашла я твоё привидение…

* * *

(*) «Храп», «Иван» — воровские титулы в криминальной иерархии начала ХХ века.

(**) Флексить — молодежный сленг: демонстрировать свой успех, выпендриваться (англ. ).

(***) Бомборская слободка, или Бомборы — район Севастополя, находился в одном километре к юго-востоку от вершины Южной бухты на правом склоне Лабораторной балки, являющимся одновременно склоном Бомборской высоты. Названа по селившимся здесь отставным артиллеристам

(****) Юзлес — молодежный сленг: бесполезный человек (англ. useless).

* * *

На эту же тему, но уже в наше время (с 1985 по 2019) — в первой книге «Эпоха перемен»: https://author.today/work/144167

Глава 8

Оживление гаджета

Налетчиков-неудачников отпустили под залог брички, пообещав вернуть транспортное средство в обмен на полную исчерпывающую информацию про англичанина. Место встречи назначили людное — у оружейного магазина предположив, что у противной стороны в фешенебельном районе города будет меньше возможности организовать засаду.

Единственный, оставшийся на ногах блондин сгрузил своих, менее удачливых подельников в телегу с бочкой, точнее — прямо в бочку, подсадил кучера с его сломанной ногой, после чего уголовники отбыли, поминутно оглядываясь и крестясь.

Проводив глазами разбойниковиков, Мирский уверенно взобрался на облучок и протянул руку Стрешневой.

— Садитесь, сударыня! Прокачу! Только чур — навигатор сегодня ты — я вообще не понимаю, где мы и куда ехать.

— Справишься? — недоверчиво покосилась Вася на упряжку.

— Обижаешь, Лисси! — возмутился Дэн, — семь лет пятиборья — это семь лет в конюшне, правда без титулов и медалей… Но хвосты лошадиные крутить умею.

— Зачем их крутить? -поинтересовалась Василиса, аккуратно садясь на сиденье и инстинктивно подбирая под себя ногу.

— Лисси! Не душни! — фыркнул Даннил, разбирая вожжи, — лучше покажи, в какую сторону рулить. Нн-н-н-о, родимые!…

Трофейная бричка, отбитая у грабителей, дребезжала на севастопольской мостовой так, будто возмущалась самим фактом эксплуатации. Колёса плясали по выбоинам, рессоры жалобно скрипели, коняшки, с виду привычные к чужим рукам и приказам, то и дело косились на новых хозяев, словно прикидывая, что их ждёт в ближайшем будущем с такими ездоками.

Севастопольские окраины 1916-го были одинаково серы и солоноваты. Ветер тащил с бухты влажную духоту, пахло углём, дёгтем, кошеной травой и чем-то тревожным — будто город, привыкший к флотскому уставному порядку, уже чувствовал, что порядок этот держится на честном слове и привычках.

Василиса, отягощенная обязанностью прокладывать маршрут, сидела прямо и неподвижно, будто позировала на портрет, закусив губу, стараясь не заблудиться и придирчиво оглядывая улицу в поисках ориентиров, знакомых с прошлого путешествия к Налётову.

Даниил же, напротив, не находил себе места: ежеминутно поправляя фуражку, критически поглядывал на тележную подвеску и поминутно оглядывался, пытаясь шуткой спасти собственное беспокойство, понимая, что кучер из него, прямо скажем, для дореволюционного Севастополя непривычный, да и мысли его были бесконечно далеки от управления гужевым транспортом.

— Лисси, ты хоть понимаешь, что сделала? — не выдержал он давления мыслей в своей голове. — Отдать какому-то Налетову айфон… Это трэш и жесть!. А если он завтра же явится с этим «черным зеркалом» в охранку? Или, что еще хуже, к газетчикам? Представь заголовки: «Чудо техники из будущего в руках создателя минных заградителей!».

Василиса, сидевшая позади него и придерживавшая поля широкополой шляпки, лишь грустно усмехнулась.

— Ну во-первых — Налетов не какой-то, а известный и уникальный конструктор подводных лодок. В русско-японскую воевал в Порт-Артуре. Был в плену. После возвращения построил подводный минный заградитель. Однако все это время, прятался от какой-то тайной организации… Нет, Дэн, не побежит. Михаил Петрович — человек закрытый, нелюдимый. Он сейчас своей безопасностью грезит больше, чем спасением империи. Я видела его глаза: в них не жажда славы, а паранойя и смертельная усталость.

— Откуда такие подробности? — Даниил резко потянул вожжи, объезжая выбоину. — Ты про него знаешь больше, чем справочник «Весь Севастополь». Он сам тебе рассказал?

— Из дневников отца, — тихо ответила она, глядя на проплывающие мимо кипарисы. — Он служил вместе с Налётовым в Порт-Артуре. Описывал его как человека чести, но крайне мнительного.

Даниил на мгновение замер, и лошади, почувствовав его замешательство, замедлили ход. Он медленно обернулся с искренним недоумением на лице.

— Лисси, погоди. Какой Порт-Артур? Тебе двадцать лет. Мы оба из двадцать первого века. Русско-японская война закончилась за сто лет до твоего рождения. Как твой отец мог быть ветераном той кампании? Ты сейчас меня разыгрываешь?

Василиса встретила его взгляд абсолютно серьезно, без тени улыбки.

— Объяснение только одно, — почти шепотом произнесла она. — Папа каким-то образом нашел способ перемещаться во времени. Или… или вся наша семья, включая меня малую, давным-давно угодила в какую-то временную ловушку… Сама не понимаю…

Даниил отвернулся, снова уставившись на дорогу. Ему казалось, что его жестоко разыгрывают, что всё это — затянувшийся иммерсивный спектакль и вокруг обязательно должны быть зрители, осветители, режиссер… Но горячее солнце жгло по-настоящему, а город вымер и не видно было даже прохожих. Мирский стиснул зубы и дал себе слово: чего бы это ни стоило, он доберется до и разберется с этой хронологической путаницей… Потом… Сейчас надо было разобраться, что из себя представляет этот инженер и какой прок они смогут извлечь из его айфоши.

Вместо двадцати минут, на плутания по севастопольским улочкам потратили не менее часа, но наконец бричка миновала последние городские заставы, дорога потянулась вверх, забирая к Хомутовой балке. Пыль здесь лежала густым слоем, заглушая грохот колес, добавляя в антураж мотивы американских каньонов времен покорения Среднего Запада. Город остался позади, спрятался за пригорками, лишь дымы боевых кораблей в Южной бухте обозначали координаты военно-морской базы Черноморского флота.