Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

Тем временем Цин Юйдунь, совершенно не подозревая о пищевой цепочке, которая формировалась на его пике, спешил к главе. Сейчас никто не имел права летать по секте Юньхэ на мечах, но для старейшин и важных гостей делалось исключение. Он грациозно опустился перед главной резиденцией, пристегнул меч к поясу (на конференциях, подобных этой, было правилом приличия не прятать свое духовное оружие, поскольку именно по нему заклинатели зачастую могли определить, кто перед ними) и направился на большое пространство справа от резиденции главы секты. Там был возведен высокий помост и арена, предназначавшаяся для учеников и кандидатов. По краям внушительной арены потрескивал барьер, должный оградить зрителей от сражающихся и обеспечить их безопасность. Вокруг круглой, поделенной на две половины арены, засыпанной светло-желтым песком, шли ряды трибун. Любой желающий сегодня мог не только попытать счастья в поединке, но и просто поглазеть. Чуть в стороне располагалась тренировочная арена поменьше, на которой проверялись природные задатки тех, кто не хотел сражаться и предпочитал войти в секту как внешний ученик.

Цин Юйдунь кивнул в ответ на приветствия учеников, которые его знали, и прошел к главному помосту, где располагались места для почетных гостей и старейшин Юньхэ. Почти все уже были на местах: И Чэнь разговаривал с главой клана Змеи, а глава клана Дракона сидел рядом, запивая виноград вином. Несмотря на свой возраст и стадию совершенствования, этот потомок Дракона явно не хотел отказываться от пищи. На своих местах уже сидели остальные старейшины Юньхэ. Хуа Сюй мягко кивнула, увидев Цин Юйдуня, который поднялся на помост, привлекая к себе всеобщее внимание. Хао Лэй подчеркнуто холодно кивнул ему и тут же отвел глаза, переговариваясь со старейшиной пика Дицю – Цзюнь Си[55] – коренастым мужчиной среднего возраста с веселыми морщинками в уголках глаз, которые появлялись, когда он разговаривал. Он был одет в неброское темно-коричневое ханьфу, а подернутые сединой волосы собрал в тугой пучок с простой деревянной шпилькой. У него была жидкая бородка и роскошные черные усы, закрывавшие верхнюю губу и придававшие ему слегка смешливый вид. Заметив Цин Юйдуня, он улыбнулся ему и вернулся к разговору с Хао Лэем.

Некоторые места пустовали: Цин Юйдунь глянул на место Ши Ханя[56], старейшины пика Шуйли, который уже довольно долгое время находился в совершенствовании за закрытыми дверями, и на место Мэй Цин, старейшины пика Инъюэ[57], которая отправилась путешествовать по цзянху и до сих пор не вернулась. С остальными старейшинами Цин Юйдунь был знаком плохо, поэтому лишь вежливо кивнул им и подошел к И Чэню.

– Ага, вот и ты, – сказал тот, поворачиваясь к нему.

– Глава секты, глава клана Змеи, глава клана Дракона. – Обняв кулак ладонью, Цин Юйдунь слегка поклонился И Чэню, Сы Сяоцин и Чэнь Канлуну.

– Наконец-то явился! – громогласно провозгласил Чэнь Канлун, вскакивая с места и от души хлопая Цин Юйдуня по плечу.

Тот не был слабым юношей, но все равно от силы удара покачнулся – в руках Дракона оказалось слишком много мощи. Он был лучшим мечником мира заклинателей и стоял первым в списке самых сильных совершенствующихся.

– Глава секты уже все уши нам прожужжал про то, что ты прорвался на стадию Формирования души! Поздравляю, мой друг, поздравляю. – Он слегка согнулся в пояснице.

– Не смею принять похвалу. – Цин Юйдунь тут же подставил ладонь под его сложенные руки, не позволяя тому завершить поклон. – С вами мне все равно не сравниться, глава клана Дракона.

– Все такой же ледышка! – рассмеялся Чэнь Канлун, опуская руки.

У него с Цин Юйдунем сложились неплохие, даже, можно сказать, дружеские отношения, несмотря на разницу в возрасте: Дракону было уже больше пятисот лет, и из ныне живущих глав Двенадцати кланов он являлся одним из самых старых. И все же он был по-прежнему легок на подъем, хорош в обращении с мечом и безжалостен к врагам. Его прямолинейность, неусидчивость, некоторая экстравагантность и стремление создать вокруг себя как можно больше шума делали из него прекрасного представителя Драконов. Неудивительно, что он смог подружиться даже с таким холодным и равнодушным человеком, как Цин Юйдунь. Поскольку именно главы Двенадцати кланов должны были защищать Нефритовый барьер, они со старейшиной Цунчжэ прошли немало битв плечом к плечу за последние тридцать пять лет и неплохо понимали друг друга. Вернее, стоит сказать, это Чэнь Канлун полагал, что понимает Цин Юйдуня, а тот словно позволял тому так думать. Но, как бы то ни было, старейшина даже почти считал его другом и был рад встрече с ним, хотя и сохранял разумную дистанцию.

Совсем иное отношение продемонстрировала глава клана Змеи. Она сухо кивнула в ответ на приветствие и сказала:

– Поздравляю старейшину Цунчжэ с прорывом. – Ее тонкие губы слегка изогнулись в подобии улыбки.

Сы Сяоцин всегда была сдержанна, осторожна в словах, очень умна, проницательна и чрезвычайно опасна. Ее духовное оружие – кнут – разило без промаха. Сейчас шел ее год – год Змеи, а значит, она была в два раза сильнее и, несмотря на то, что находилась на ранней стадии Формирования души, могла с помощью Небесных сил легко победить Дракона. Силы символа года – сила Нефритового источника – хоть и иссякали с течением времени, все равно были большим подспорьем для совершенствования и боевой мощи. Даруемые лишь на годовой срок, они проявлялись у сильнейшего в клане, и тот факт, что Сы Сяоцин неизменно получала их последние циклы, доказывал ее бесспорный статус главы клана.

– Благодарю главу клана за добрые слова, – так же сухо отозвался Цин Юйдунь.

Эти двое, если их поместить в одну комнату, скорее всего, не обмолвятся и словом. Разве что холодность Змеи была обусловлена ее проницательностью и живым умом, а Цин Юйдунь… просто не любил разговаривать с людьми и зачастую не знал, что им сказать.

– А-Цю, где вы пропадали? Я уже собирался начать поиски, – неожиданно воскликнул Чэнь Канлун, глядя куда-то за спину старейшине.

– Дядюшка, прости, мы просто заблудились, – улыбнулся Чэнь Цю, подходя ближе и с любопытством вертя головой. Он осмотрел старейшин, словно оценивая их одного за другим, и наконец остановил свой взгляд на Цин Юйдуне. Тот спокойно посмотрел на него в ответ, но, не найдя в юноше ничего интересного, отвел глаза, поворачиваясь к И Чэню.

– Вы же старейшина Цунчжэ?

Цин Юйдунь был снова вынужден обернуться. Юноша тянул его за рукав и смотрел так, будто был