Телохранитель для ведьмы. Лето в городе - Юлия Снежкова

— Юноша, вы же знаете, что это невозможно. Уже все согласования пройдены. — всплеснул руками чёрт.

— Я до сегодняшнего дня думал, что и чертей не бывает — возразил Савушкин.

— Игорь, давай шевели мозгами и придумай, почему ясень трогать нельзя. Иначе мемориальная доска появится у тебя — проговорила ведьма. Глаза её недобро блеснули.

— Да я и не хочу, — вдруг тихо признался Игорь Фёдорович.— Честно. Мне этот участок с самого начала не нравился.

Антон удивлённо приподнял бровь.

— Почему?

— Потому что там грунтовые воды выше нормы, — вздохнул чёрт. — Потому что соседи уже подали три жалобы, и комитет по охране памятников на ушах стоит. Потому что если мы начнём копать и что-то пойдёт не так, отвечать буду я.

Светлана ничего не сказала, только чуть склонила голову, будто давая ему возможность выговориться.

— Так что… — он снова вздохнул и захлопнул папку. — Я попробую поговорить с собственником. Официально — по техническим причинам. Неофициально… скажем, что ясень оказался слишком упрямым. Вы только всю эту свою самодеятельность у нашего офиса уберите.

— Чего? — не поняла Светлана.

— Литературный кружок у них на крыльце каждый час стихи Крыжевальcкого читает. В основном активные пенсионеры. Но это идея Фёдора, не моя. — пробормотал Антон.

Глава 8

— Правильно говорится, держи черта за рога –проворковала Светлана, разглаживая полы юбки.

Антон саркастически улыбнулся и оглядел женщину.

Для официального случая ведьма выбрала длинный жёлтый сарафан с рисунком из зеленых попугаев. Лицо почти скрывалось под огромной соломенной шляпой, а большие солнцезащитные очки норовили сползти, открывая на миг взгляд — острый и нетерпеливый.

— Можешь так не улыбаться. Если бы я потом Счету еще ночью не позвонила, фиг нам, а не открытие через два дня. А то, что его жена взяла трубку…Иногда случайность — лучший союзник, — она поправила очки.

Савушкин поднял руки в примирительном жесте.

— Я и не спорил, что вы проделали огромную работу. Вон сколько народа собралось. — он кивнул в сторону разношерстной толпы — и это в рабочий день.

Действительно, у ясеня, обнесенного чугунной цепью столпилось не меньше пятидесяти человек. Два молодых человека монтировали микрофон. Суетливо бегала молоденькая девушка в брючном костюме; на её лбу блестели мелкие капли пота, а папка с бумагами уже слегка помялась от того, как крепко она её прижимала. На ближайшей лавочке о чем-то чинно беседовали мужчины с длинными, окладистыми бородами. Интеллигентного вида пенсионерки обмахивались пластиковыми веерами. Группка тех самых худых девиц, расположившись у фонтана, в полголоса читали стихи. В тени деревьев, где воздух был чуть прохладнее, прятался Арбузов, он махнул Антону мороженым.

Толкавшая детскую коляску мамочка повернулась к Савушкину.

— А что за собрание?

— Литературный памятник открываем — сообщила Светлана. — главу района ждем.

— Ого — с удивлением проговорила женщина и откатив коляску в тень, присела на лавочку.

Антон вытащил телефон. Просмотрел ленту. Написал Зое с вопросом могут ли они сегодня вечером встретиться. Девушка подтвердила, что свободна.

Через десять минут подтянулась целая делегация мужчин в строгих синих костюмах. Глава, мужчина лет сорока, быстро проглядел листок, поданный ему девушкой в брючном костюме, откашлялся и проговорил в микрофон:

— Дорогие друзья. В этот прекрасный солнечный день я рад вас приветствовать на нашем чудесном празднике. Этот день, не побоюсь этого слова, ознаменует очередную веху в жизни нашего района. С глубоким уважением к нашему литературному прошлому…

— Пошли ближе — зашептала студенту ведьма и принялась, неловко заваливаясь на костыль, пробираться к выступающему.

Антон поддерживал её под локоть.

Они остановились буквально в двух метрах от чиновника. В кармане у Антона завибрировал телефон.

Он взглянул на дисплей. Звонила мама.

Парень сглотнул, бросил «я» сейчас и направился к дальним лавочкам.

— Привет, мам.

— Антон, что у тебя все хорошо? Что у тебя там творится? — в голосе её звучала тревога.

— Эээ… все хорошо. А что?

— Да я сама не пойму. На прошлой неделе тобой полиция интересовалась.

Антон тяжело вздохнул.

— Ты тётю Марину помнишь, ты еще с её Славиком в детском саду дружил. Она тут в отделении работает, вот мне по секрету и сказала. Что запрос на тебя пришел. А сегодня Лариса мне видео с тобой показала, где ты какой-то тополь литературный защищаешь. Антон, что это все значит?

— Мама, всё правда хорошо. Это у нас в университете такая практика… разносторонняя, ага, — он запнулся на слове, будто оно было слишком гладким, чтобы быть правдой.

— Ох, Тош, ты смотри там, только в плохую компанию не попади. Все-таки большой город. Лучше бы домой на каникулы вернулся…

— Мам, все норм, но мне правда пора. Пока, целую.

Антон положил телефон в карман и взглянул на происходящее у микрофона.

Чиновник все еще говорил дежурные слова о важности исторического наследия Крыжевальского, литературной мощи ясеня, как несгибаемости духа. Обещал, что приложит все силы для сохранения дерева.

Сзади него позировали фотографу Светлана и черт. Ведьма энергично трясла руку Игоря Фёдоровича, её улыбка была широкой, почти хищной. Чёрт шарил по толпе безумными, вытаращенными глазами, будто искал путь к отступлению.

На фразе главы о том, что он обещает хранить этот ясень для следующего поколения, Счет тоненько пискнул: «Ой». Ноги его подкосились, колени дрогнули. Ведьма, не ослабляя хватки, ещё сильнее затрясла его руку.

Глава закончил выступление. Раздались аплодисменты.

Ведьма наконец отпустила трясущегося чёрта и прохромала к Антону.

— У Игоря Федоровича все нормально? — спросил у женщины подошедший Арбузов. — Бледный он какой-то.

— Душновато сегодня. Дождь, наверное, скоро пойдет. Да и данные обязательства нужно соблюдать — сияя проговорила Светлана.

— Он же, как обещал. Стройку остановил — весело отозвался капитан.

— И не только. Его наниматели — она кивнула в сторону окруженного журналистами главы — сейчас подтвердили, что ясень будут минимум поколение охранять. А в таком случае данное ими обещание должен исполнять Счет. Так что на ближайшие полвека я спокойна, у моего деревца теперь есть свой персональный защитник — чёрт.

Арбузов присвистнул.

— Опасная ты женщина — хмыкнул капитан.

Ведьмы поправила очки и очаровательно улыбнулась.

Этим же вечером Антон устроился в кресле уютной кофейни, глубоко утопая в мягкой обивке. Негромко играла музыка: не навязчивый поп, а тёплый джаз с чуть приглушённой трубой.

Помещение освещали приятные лампы‑шарики — их свет был не резким, а обволакивающим, как густой карамельный сироп. Он мягко ложился на деревянные столешницы, подчёркивал текстуру кирпичной кладки на стене. В воздухе витал густой, чуть пряный аромат свежесмолотого кофе, смешанный с тонким запахом ванили и свежей выпечки откуда‑то из глубины зала.

Зоя, сидевшая напротив него, сделала глоток из