Цветок для Некроманта - Ольга Риви

Тугой корсет наконец-то поддался и с громким треском разошёлся на спине.

Я с хрипом вдохнула полной грудью. Рёбра мучительно заныли от внезапной свободы. Я сбросила с себя тяжёлую юбку, брезгливо пнула её ногой в дальний угол комнаты и стянула проклятые белые туфли. Мои ступни гудели.

По идее, в этот момент я должна была испытать невероятное облегчение. Женщины знают это потрясающее чувство, когда вечером снимаешь неудобные туфли на каблуке или тесный бюстгальтер. Это маленький бытовой экстаз. Но радости не было. Ни капли.

Я стояла посреди спальни в тонкой нижней сорочке, мелко дрожала от пережитого стресса и чувствовала лишь звенящую пустоту внутри. Корсет я сняла, но невидимый обруч обстоятельств сдавил моё горло ещё сильнее.

Я подошла к умывальнику. Вода в кувшине оказалась тёплой, и щедро плеснула её себе в лицо, смывая остатки местной косметики, чужие липкие прикосновения и въевшийся запах могильного холода, которым разило от Кассиана. Затем я подняла глаза на небольшое зеркало над тазом.

На меня смотрела незнакомка.

Яркие рыжие волосы, которые даже в тусклом свете ламп переливались каким-то странным золотистым блеском. Огромные, заплаканные голубые глаза, в которых плескался чистый ужас. Бледная, кожа без единого изъяна. Идеальные черты лица. Первая красавица городка «Лилия», которую хладнокровно продали за сорванную почтовую доставку.

Я коснулась пальцами чужой щеки. Кожа была тёплой. Но это не моё лицо, похожее, но не моё. Это не моё тело.

Я отвернулась от зеркала, не в силах больше выносить этот диссонанс. Быстро натянула через голову чистое голубое платье. Оно оказалось невероятно мягким, свободным и нигде не давило. Хоть за это спасибо сумрачному некроманту. Мог бы и в мешковину нарядить ради поддержания своего злодейского имиджа.

Мой взгляд упал на стол с едой. Желудок предательски сжался, напоминая, что со времён утреннего кофе перед ЗАГСом в моём родном мире я ничего не ела. Я пододвинула стул и тяжело села.

Отломив кусок мягкого хлеба, я положила сверху ломтик сыра и откусила. Еда казалась безвкусной, словно я жевала плотный картон. Я ела чисто механически, просто чтобы закинуть в организм нужное топливо. Мозг лихорадочно пережёвывал не пищу, а события этого сумасшедшего дня.

Я умерла.

Меня больше нет в том мире. Моё родное, привычное тело с маленьким шрамом на коленке и родинкой на плече сейчас, скорее всего, лежит в холодном морге. Накрытое медицинской белой простынёй.

Кусок хлеба встал поперёк горла. Я судорожно схватила графин, налила воды в стакан и сделала большой глоток. Вода не помогла смыть подступивший к горлу ком.

В голову, словно стая назойливых мух, полезли мысли о прошлой жизни. О тех, кто остался там, по ту сторону реальности. О родителях.

Мама. Папа. Они же ничего не знают. Они, наверное, сейчас сидят дома на кухне, пьют вечерний чай и ждут моего звонка. Я же обещала набрать им сразу, как только заберу бумажку о разводе. Обещала приехать на выходные на дачу, помочь с дурацкими помидорами в теплице. Мы собирались пожарить шашлыки и отметить мою новую жизнь.

А вместо моего звонка в их дверь постучится полиция. Или позвонят из больницы. Сухой, равнодушный голос дежурного врача сообщит им, что их единственная дочь погибла в результате нелепого ДТП на тротуаре.

Я ясно представила, как мама оседает на пол