Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Продал на двадцать лет. Это называется «служба». Но это мой выбор, — отвел он взгляд. — А тебя, если обнаружат дар, продадут без твоего ведома. Если уже не продали.

— Но так же нельзя? Я — против!

— Тебя никто не спросит. Тебя заставят. Ты не владеешь даром в той мере, чтобы защитить им себя и свою свободу.

— Так научите!

— Не могу! — повысил он голос. — Что мне скажут твои родители, когда… — неожиданно замолчал он и продолжил совсем иначе: — Поэтому нам надо держать все в тайне.

— Мои… родители? — Что-то во мне щелкнуло, включив совсем другой звук. Холодный, лязгающий, чужой.

— Я хотел сказать — твои родители наверняка бы хотели…

— Николай…

Дядька как-то съежился, будто от удара, и совсем иначе посмотрел на меня. Раньше-то я видел всякие взгляды, от рассерженных до добродушных, но этот — он был с испугом. Справился с собой дядька быстро, вернув прежний усталый вид, но теперь старался смотреть мимо меня. Я хотел было извиниться, но сосед заговорил первым.

— Я не знаю, живы ли они, — пробормотал он. — Скорее всего, нет. Извини. Но есть шанс, что живы дедушки, бабушки, тети или дяди, это почти наверняка.

— И зачем я им нужен?

В интернате были те, у кого остались родственники, но они как-то не торопились забирать детей к себе.

— В таких семьях, как у тебя, родство очень сильно. Ты не представляешь насколько. Троюродный брат, двоюродный дядя, крестные твоих родителей — все они будут счастливы с тобой встретиться и забрать к себе.

— Так почему я все еще здесь? — тихо, уже своим голосом, проговорил я.

— Тебя записали под чужим именем, документы спрятали. Наверное, так тебя хотели защитить от врагов, — понурился дядька и принялся медленно приводить штанину в порядок, что с одной рукой не очень-то удобно.

Я присел рядом и поправил складки брюк.

— А как вы узнали, ну… про меня?

— Твой дар — он как вторая фамилия, — улыбнулся он сверху.

Дядя Коля переставил ногу поудобнее, оперся рукой на клюку и начал медленно рассказывать историю о своих поисках, неприятных открытиях, опасениях и их подтверждении. О злой ведьме-директрисе и ее сподручнице. О потерянном принце и калеке-помощнике. О главном злодее-людоеде, скрытом где-то во тьме. О его, дяди Коли, решении ничего мне не говорить, но продолжить поиски. Все смотрелось увлекательной сказкой, в которой пока не было счастливого конца. И самое страшное — я был главным героем.

— А если они не найдутся? Мои родные… — хмуро смотрел я в пол. — А я так и останусь слабым.

— Даже если мы продолжим тренировки, я не смогу дать тебе что-то больше той паршивой книжки! — качнул дядька головой. — Этого недостаточно.

— Вот так просто сидеть и ждать? — возмутился в ответ, собираясь всерьез обидеться.

— У тебя есть козырь. Твоя родовая Сила Крови. Изучи ее, поставь себе на службу, — без тени улыбки посоветовал он мне. — Она сильнее всего, чему я могу научить.

— Вы поможете?

— С электричеством я тебе не помощник. Не моя стихия. Общие приемы ты выучил.

— И что мне делать?

— Занимайся физикой, — кивнул он в сторону отложенных на тумбу учебников. — Экспериментируй. Дар не может тебе навредить. Только очень, очень прошу!.. — спохватился он и серьезно занервничал.

— А?

— Не сожги интернат!

— Да никогда в жизни! Слово императора! — гордо приподнял я подбородок.

— Ну-ну, — сменил он тревогу на улыбку. — Еще совет… Тот голос… твой голос, которым ты… ну… — совсем запутался дядька.

— Я его сам испугался, извините. Я больше никогда…

— Тренируй его! — к моему удивлению, перебил меня дядька. — Это тоже твой дар и твоя кровь.

— Понял, — почесал я затылок.

— Давай спать, ночь уже давно, — посмотрел на часы сосед и улегся на спину. — Свет погаси.

Напоследок я потянулся за потрепанным учебником, листнул десяток страниц, ничего в них не понимая, с горечью отметив, что одним словарем тут никак не обойтись.

Утро встретило меня за углом коридора, окликнув хрипловатым голосом старшего — из тех, кто должен был в конце года выпуститься, а значит, уже чувствовал себя настоящим взрослым. Здоровый, стриженный под лысого бугай в спортивном трико подпирал стену в двух метрах от поворота и явно ждал меня.

— Говорят, ты можешь достать сахар? — вальяжно протянул центровой, подойдя вплотную.

О! Тренировки! Я закрыл глаза, вспомнил свои чувства… Спина сама собой распрямилась, чуть поднялся подбородок. Глаза открыл совсем другой человек.

— Кто говорит? — Голос лязгнул металлом — тем самым, что родился в ночной беседе.

— Люди, — забегал глазами центровой и вынул руки из карманов. — Так что, обмен?

— Мне нужен восьмиклассник, с пятеркой по физике, — после десятка секунд раздумий произнес я.

— К-какой? — растерялся парень.

— В очках, — тронул я переносицу.

Все умные — в очках, это все знают.

— Е-есть такой, — поспешно кивнул он. — Его побить?

— Доставишь целым, с книгами и тетрадью, сегодня вечером. Плачу тридцать кубиков.

— Договорились!

Что-то он как-то быстро убежал. Хм… А ведь работает голос!

Ободренный успехом, я зашагал в сторону столовой. Тренировка продолжается! И пусть только попробуют не дать мне вторую котлету…

Глава 5

Дружба и котлеты

Восьмиклассник выглядел потрепанно, прижимал бумаги к груди и испуганно поглядывал сверху вниз через толстые линзы пластиковых очков. Белая помятая рубашка и короткие штаны, с выглядывающими носками и коричневыми ботинками — кто так одевается! То ли дело я — в кедах с синей полоской! От своих коричневых ботинок я избавился еще вчера.

— Твой заказ, — подтолкнул парня в спину центровой, заставляя сделать пару маленьких шагов вперед.

— Точно отличник? — с сомнением посмотрел я на предмет обмена.

Владелец столь ценных знаний должен внушать ужас! Ну я бы точно внушал ужас, я уже тренируюсь.

— Дневник, — скомандовал центровой, принимая из рук парня толстую тетрадку в серой обложке и разворачивая передо мной. — Сам смотри, все четвертные — пятерки.

— Тут тройка, — придрался я, вглядевшись в расчерченные поля.

— Это физкультура.

Я с умным видом покачал головой.

— Тридцать, как договорились, — протянул я ему полиэтиленовый пакет, с интересом изучая свое приобретение. Приобретение нервничало.

Лысый бугай вскрыл пакет, выудил из середины кубик, с загадочным видом лизнул грань и замер, будто прислушиваясь к чему-то, — даже глаза прикрыл.

— Все в норме, — кивнул он, запрятывая пакет за отворот спортивки. — Будет еще — найди меня.

Суетливо оглянулся по сторонам и с деловым видом ушел в сторону лестниц.

— Кажется, я знаю, кем он будет, когда вырастет, — вздохнул восьмиклассник ему вслед.

— Он не сможет от этого уйти, — мудро согласился я. — Потом выпадут зубы, испортятся почки, пожелтеет кожа.

— Да…

— Печальна судьба сладкоежек.

— Ч-что?..

— Пошли