Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

– Смьешно, – сказал Бертран. – Ха-ха. Скоро, потьерпи. Я же терплью.

И длинно цыкнул зубом.

– Туше, – сказал Симай.

– Информация, – сказал Сыскарь. – Вся, какая есть. Во-первых, по нашим детям – Богдане Король и Олеге Дерюгине. Живы, нет, где находятся, если живы. И во-вторых, все по непримиримым и их хождению через врата. Зачем и кому нужна кровь людей с той стороны? Почему непримиримые добывают эту кровь? Каков их интерес во всем этом? Словом, все, что сможешь узнать. Пойми, мы люди. И на той стороне, в другом Княжече и другой, пусть и старой, но тоже России – люди. Русские люди. Мы уже связаны, и эта связь разорвется только тогда, когда врата закроются. Но до тех пор мы помогаем друг другу. Помоги и ты нам. Ради нашей старой и новой дружбы.

– Что ж, – сказал Бертран. – Когда-то давно, триста льет назад, ви мнье помогли. Спасли мой любовь. Дарью. Дашу. Дашеньку. Она умерла, да. Но у нас было счастье. Этого я никогда не забыть. Поэтому я узнай, что могу. Обещай. Это будьет плата мой долг.

– Спасибо, – сказал Сыскарь. – Давай не будем считаться долгами. Давай будем просто дружить и помогать друг другу.

– Посмотрим, – сказал Бертран. – Как льяжет карта. Так в России гворьят, кажется?

Обед был выше всяких похвал, и Сыскарь наконец понял, почему французов считают великими кулинарами и гурманами. Бертран сидел с ними за столом, пил кровь из старинного золотого кубка и поддерживал беседу.

– Чья кровь, если не секрет? – спросил Симай с искренним интересом.

– Крысы, – невозмутимо поведал Бертран и долил себе в кубок из кувшина толстого темно-синего стекла.

Сыскарь поперхнулся.

– Простьи, – усмехнулся Бертран. – Самьи спросили.

– Я не спрашивал!

– Какая разница? Симай спросил, – Бертран явно получал удовольствие от диалога.

– Брось, Андрюха, – сказал Симай беспечно. – Дело-то житейское. А почему именно крысиная, Бертран?

Вампир охотно пояснил, что именно крысиная кровь наиболее соответствует человеческой по составу, вкусу и питательности.

– Жаль, крыса мальенькая, – вздохнул он. – Много надо убьить, чтобы добыть. Но зато их много, – удовлетворенно закончил он и приложился к кубку.

После обеда пили кофе.

– Пьер приготовить вам комнаты, – сообщил Бертран. – Ви же мои гости?

– Извини, Бертран, – Сыскарь посмотрел на часы. – У нас через четыре часа самолет обратно. Тот же, на котором мы прилетели.

– Так быстро?

– У нас там девушка, коллега, одна с раненым товарищем. Мы не можем их надолго оставить. Тебя повидали, обо всем договорились, будем ждать результата.

– Жалко. Я хотьел врьемени больше с вами провести.

– Мы тоже. Но обстоятельства пока не позволяют. Еще раз извини.

– Давай так, – предложил Симай. – Когда все закончится, и мы всех победим, приедем к тебе в гости просто так. И коллегу нашу, Ирку, с собой возьмем. А? Она тебе понравится, обещаю. Такая же божевольная, как и мы.

– Слово? – спросил Бертран.

– Слово, – ответил Симай и протянул вампиру руку…

Самолет в Россию улетел почти по расписанию, задержавшись на четырнадцать минут. Бертран Дюбуа спустился на стоянку и сел в машину на заднее сиденье. Пьер отложил «Фигаро» (как и его хозяин, он читал прессу только на бумаге) и вопросительно посмотрел в зеркало заднего вида.

– Минуту, – сказал Бертран.

Достал смартфон, нашел адресата и нажал соединение. Длинные гудки. Один, второй, третий, четвертый…

– Алло! – раздался в наушнике женский голос. Уверенный, сильный, чуть хриплый. Такой же, как всегда. – Это ты, Бертран?

– Я, мама. Как твои дела?

Смешок.

– Ты действительно хочешь знать?

– Да. Хочу. Мы редко говорим. И редко видимся.

– И кто в этом виноват?

– Конечно я, мама.

– Ну-ну. Зачем звонишь?

– Есть разговор.

– Так говори, я слушаю.

– Не по телефону.

– Даже так? Тогда приезжай. Адрес не забыл еще?

– Помню.

– Ты где сейчас?

– В Париже.

– Что ты там забыл?

Бертран промолчал.

– Ты на машине? – как ни в чем ни бывало, продолжила она.

– Да.

– Значит, через два – два с половиной часа я тебя жду. Будешь задерживаться – звони.

– Хорошо, мама.

Он выключил смартфон, сунул его в карман:

– Поехали, Пьер.

– Я правильно понял, мы едем к вашей маме?

– Да.

Пьер нерешительно взялся за ключ зажигания. Бертран поймал в зеркале его тревожный взгляд.

– Все в порядке, – сказал он. – Ты под моей защитой, не забывай.

– Да, но в прошлый раз…

– Ты жив и здоров, верно? А за твой страх и риск я тебе плачу.

– Если честно, я лучше отказался бы от денег, чем туда ехать, – признался Пьер. – Извините за откровенность.

– Нет проблем, – сказал Бертран. – Выходи и возвращайся в Компьень. Я сам поведу.

– Правда? – обрадовался Пьер. – Можно?

– Конечно. Сегодня ночью или завтра утром я вернусь, и ты получишь полный расчет. Ни страха, ни риска. Устраивает?

Пьер думал ровно две секунды.

– Нет, – сказал он, – не устраивает. Поехали.

Повернул ключ зажигания. Мотор тихо и сыто заурчал. Машина плавно тронулась с места и покатилась к выезду со стоянки.

Замок был новоделом и располагался в Нормандии. В треугольнике, вершинами которого служили Руан, Гавр и Дьепп. Ближе к линии Гавр – Дьепп. По прямой от Парижа меньше ста пятидесяти километров. А точнее, немногим больше ста. Но прямой дороги нет. Сначала нужно доехать до Руана, а потом попетлять почти до самого побережья. Ближайшая деревушка, в которой обретается хорошо если пять с половиной сотен человек, включая грудных младенцев и стариков, – в шести километрах. До Дьеппа – двадцать два, по прямой – пятнадцать. Глушь, север, как считают немногие оставшиеся настоящие парижане (азиатов, арабов, африканцев и выходцев из стран Восточной Европы даже во втором и третьем поколении Бертран за таковых не держал). Не говоря уже о жителях южных областей. Какого-нибудь провансальца сюда калачом не заманишь. Эх, люди, люди. Соотечественники. В Россию бы вас на годик, куда-нибудь под Архангельск или Псков. Вот тогда