Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Окружили полукругом. Человек двадцать, не меньше. Лица худые, глаза лихорадочно блестят.

Волков выступил вперёд, прикрывая детей телом.

— Расступитесь, или открою огонь!

Толпа не шевелилась. Наоборот, сомкнулась плотнее.

— Это наша еда! — визгливо крикнула женщина из задних рядов. — Мы честно поймали! Честно!

— Они дети, — сказал Волков. — Это дети, вы понимаете?

— Дети, взрослые... Мясо есть мясо.

Артём почувствовал, как Лена вздрогнула. Прижал её к себе крепче.

— Последний раз говорю, — Волков вскинул автомат. — Расступитесь!

На миг все замерли. Смотрели друг на друга. Пот тёк по лицам, хотя солнце уже село. Духота висела в воздухе, густая, как кисель.

Нож вылетел из толпы. Быстрый, точный бросок. Вонзился Петрову в бедро.

Петров взвыл, упал на колено. И нажал на курок.

Очередь прошлась по первому ряду. Тела падали, кровь брызгала. Толпа взревела и ринулась вперёд.

— Вниз! Всем лечь! — заорал Артём, толкая детей на землю.

Максим прижал Машу к себе, закрывая её лицом к груди. Девочка вцепилась в него, дрожа всем телом. Лена пыталась прикрыть глаза младшим, но руки не слушались.

Пожилой мужчина кинулся с вилами на Артёма. Промахнулся, острие чиркнуло по руке. Боль прострелила до плеча. Другой рукой парень выхватил вилы у нападавшего. Ударил древком, попал в висок. Мужчина осел.

Волков стрелял короткими очередями. Профессионально, без паники. Но их было слишком много.

Женщина с сковородой подскочила к Петрову. Замахнулась. Удар пришёлся по голове.

Хруст.

Как дыня лопнула.

Кровь брызнула на Сашу — мальчик закричал, тонко, на одной ноте. Тело Петрова обмякло, автомат выпал из рук.

Максим оттолкнул женщину, подхватил оружие. Развернулся, нажал на курок. Очередь снесла её с ног.

— За мной! К машине! — крикнул Волков.

Но дорогу отрезали. Со всех сторон теснили, размахивая импровизированным оружием. Кто-то швырнул камень — попал Максиму в плечо. Он пошатнулся, но устоял.

Артём дрался. Вилы сломались, он подхватил доску. Бил наотмашь, не целясь. Главное — не подпустить к детям.

Ещё пять минут ада. Потом — тишина.

Двор усеян телами. Кровь растекалась лужами, впитывалась в сухую землю. Волков стоял, тяжело дыша. Из плеча текла кровь. Кто-то достал ножом.

Петров лежал ничком. Затылок проломлен, мозги вытекли на землю. Глаза остекленели, смотрели в никуда.

Максим опустил автомат. Руки дрожали — не от страха. От адреналина.

Волков огляделся. Посчитал трупы. Пятнадцать... шестнадцать... семнадцать...

Посмотрел на трупы. На испуганных детей. На мёртвого Петрова.

— Я тридцать лет служу, — сказал он тихо. — Но стрелять в гражданских...

— Это не гражданские. — Максим говорил жёстко, без эмоций. — Это твари.

— Мы военные, не каратели.

Маша подняла голову. Посмотрела на Волкова. Тихо, но чётко произнесла.

— Они ели Олю.

Волков дёрнулся, будто его ударили. Долго смотрел на девочку. Потом кивнул.

— Главный был тут?

***

Волков подошёл к телу Петрова. Закрыл ему глаза. Снял жетоны, сунул в карман.

— Заберём его. Мать должна похоронить сына.

Перевязал плечо, морщась от боли. Руки тряслись — не от ранения. От того, что пришлось делать.

Пошли через деревню. Трупы остались лежать во дворе. Мухи уже слетались, чуя добычу.

Первый дом на пути. Дверь распахнута. Вошли осторожно, автоматы наготове.

Стоны из угла. Артём посветил фонариком.

Костя и Сергей. Связанные, брошенные на полу. У Кости культя вместо левой руки, грубо перевязанная, гноящаяся. У Сергея нет ноги до колена.

Оба в бреду, мечутся в жару.

— Мы просто выполняли свою работу, — бормотал Сергей.

Костя плакал, слёзы текли по грязным щекам.

— Простите... мы не хотели...

Волков смотрел на них. Потом на Максима.

— Что с ними делать?

Максим молча проверил магазин в автомате. Щёлкнул затвором.

— Не надо... — Лена появилась в дверях. Голос слабый, сломленный, но она пыталась. — Хватит... пожалуйста...

— Они похитили вас, — сказал Артём. — Привезли на убой.

— Я знаю. Но... но хватит. Они уже наказаны.

Максим опустил ствол. Посмотрел на изувеченных похитителей. Кивнул.

— Пусть сами решают свою судьбу.

Вышли, оставив их стонать в темноте.

Дом Палыча стоял в глубине деревни. Большой, добротный. Из трубы шёл дым. В окнах — свет.

Подошли тихо. Волков жестом показал: он в дверь, братья в окна.

Заглянули.

Кухня. Огромный стол для разделки. На стенах — ножи, развешанные по размеру. Профессиональные, мясницкие.

На столе — миски. Те самые, эмалированные с синим ободком. В одной ещё дымилось содержимое.

На стуле — розовая кофточка. Аккуратно сложенная.

Волков увидел. Отвернулся резко, зажал рот рукой. Его вырвало в углу. Долго, мучительно.

Артёма тоже выворачивало. Он понял. Понял, чем кормили детей в норе. Понял, почему миски одинаковые.

Максим стоял молча. Сжимал автомат до белых костяшек пальцев.

На стене — расписание. Аккуратным почерком.

Понедельник: Андрей

Вторник: Света

Среда: Оля, Дима, Костя

Четверг: —

Пятница : Сергей

Дальняя дверь приоткрыта. Оттуда — голоса. Спокойные, будничные. Как будто им плевать на стрельбу снаружи.

Вошли.

Столовая. За накрытым столом — семья. Палыч во главе. Сын с перебинтованным носом. Невестка. Двое подростков.

На столе — жаркое. Нога, аккуратно разделанная. Ещё тёплая.

Палыч поднял глаза. Увидел автоматы. Спокойно отложил вилку.

— А... Быстро вы.

Встал медленно. Вытер губы салфеткой.

— Садитесь с нами. На всех хватит.

Лена стояла в дверном проёме. Увидела стол. Побледнела.

Максим поднял автомат.

— Мы не судьи, — тихо сказал Волков.

Максим, не отрывая взгляда от Палыча.

— Не мы — но я.

В голове пронеслось: Папа бы... Папа... прости.

Палыч улыбнулся. Спокойно, почти дружелюбно.

— Садитесь. Мясо ещё тёплое.

Максим нажал на курок.

Очередь прошлась по столу. Тарелки взорвались осколками. Кровь смешалась с соусом.

Перезарядил. Стрелял, пока второй магазин не опустел.

В ушах звенело. На стене — кровь вперемешку с детскими рисунками. Чьи-то каракули мелками.

Тишина.

***

Только дым от ствола поднимался к потолку.

Вышли из дома молча. Волков нашел канистру в сарае. Облил стены, пол, мебель. Чиркнул спичкой.

Огонь занялся мгновенно. Сухое дерево вспыхнуло, как порох.

— Жгите всё, — приказал Волков. — Дотла.

Подожгли каждый дом. Скоро вся деревня полыхала. Оранжевые языки пламени лизали небо. Дым поднимался чёрным столбом.

Ваня лежал на том же месте, где его оставили. Поднял голову, увидел детей. Губы дрогнули — впервые за несколько дней.

Погрузили тело Петрова в УАЗ. Завернули в брезент — всё, что могли