Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

Полностью зарылась подмышку к нашей целительнице и тут же уснула.

Твою ж… Что же за день то такой? А ведь он ещё только начался…

Выполз из нагретой постели, зябко ступая босыми ногами на холодный пол, ещё раз выругался, натягивая сапоги и пролезая в пролом. Сюда вынесло и обломки стены, и всё, что осталось от тумбочки, стоящий до этого в углу, и служащей укрытием для ушастого шпиона. Обломки мебели здесь наличествовали, доски стены тоже, была даже поднятая магическим ударом пыль, а вот размазанного ушастого трупика не наблюдалось. Как не наблюдалось у меня и логов о нанесённом уроне, хотя ушастой твари просто некуда было деться от моего удара. Некуда и некогда, удар пришёл прямо по его мерзкой роже, а вернее по всему его мерзкому телу. И тем не менее никаких следов того, что он здесь когда-то был. Может это призрак или мираж, глюк моего перетрудившегося мозга? В следующий раз надо будет попробовать на нём святое сияние. А если это глюк, то мне уже ничего не поможет.

Начал было собирать разбросанные по полу обломки, расчихался от поднявшейся пыли, а затем плюнул, я, в конце концов, в увеселительном круизе, пусть ремонтом экипаж занимается, тем более на меня вчера уже нарычали, когда я решил им с этим помочь.

Пойду лучше скажу старпому, что у них тут после вчерашнего, ещё одна пробоина нашлась, а сам лучше кофе с молоком выпью. Крепкого и ароматного. Может ещё у кока получится булочек свежих отжать, он их часто по утрам печёт. Со свежим джемом из собранных на острове фруктов это будет вообще объедение.

Из всех моих мечтаний сложилось только с молоком.

Когда я вылез на палубу, оно окружило меня со всех сторон. Над водой стоял настолько плотный туман, какого я в своей жизни ни разу не видел. На вытянутой вперёд руке невозможно было посчитать количество пальцев, а мои осторожные шаги звучали глухо и нереально, будто вокруг всё обложили ватой. После утренней встряски этот туман показался крайне зловещим и настораживающим. Это моё впечатление усугубилась ещё больше, когда я на ощупь добрался до борта и по нему пошёл к капитанскому мостику, наткнувшись по пути на одного из членов экипажа. Тот стоял, облокотившись на борт, внимательно вглядываясь в туман, но когда я облегчённо поздоровался с ним, он медленно повернул ко мне голову, окинул пустым взглядом и отвернулся опять, продолжая всматриваться в белёсое ничто.

— Ладно, — я аккуратно обошёл его стороной, понимая, что дело нечисто и не зная, что с этим делать.

Пошёл дальше ещё дважды, натыкаясь по пути на матросов ровно с таким же результатом. На третьем я даже попробовал это изменить, сделав обрадованное лицо и чувствительно хлопая его по плечу:

— Здорово, с добрым утречком!

На меня посмотрели таким же пустым взглядом, потёрли ушибленное плечо и безразлично отвернулись.

— Ладно, не буду тебя отвлекать, я вижу у тебя очень важная миссия, тупо смотреть в молочную стену.

Это высказывание тоже никак не помогло, лишь слегка приподняло мне настроение, которое начиная с самого утра было не на высоте. Это помогло мне собрать остатки бодрости духа и добраться до капитанского мостика. Оторвался от борта, добрал до штурвала, за которым стоял сам капитан. Взор его был практически также пуст как и у членов его команды, он также внимательно смотрел вперёд, хотя, не то что моря по ходу корабля было не видно, трудно было даже рассмотреть кончик своего носа.

— Доброго утречка капитан Бомжур, чудесная погода ни так ли?

Ответом мне был величественный кивок, после которого всё вернулось на круги своя.

Что делать? Ползти обратно будить свою команду? Так это можно сделать используя экстренный вызов. И что они увидят, когда выползут из своих тёплых постелек? Истеричку, которая разбудила их непонятно для чего? Ну уж нет. Вернуться к себе в каюту? Точно, я же еще не сделал зарядку для кистей рук, сегодня можно было бы дать им двойную нагрузку. Нет, Лапа обещала открутить голову, если я помешаю ей спать, а к таким угрозам я привык относиться серьёзно.

Передернул плечами от проникшего под одёжку туманного озноба и потащился к столику готовить кофе. Булочек сегодня вряд ли получится добыть, но для варки кофе у меня все уже с собой.

Пятнадцать минут спустя на меня набрёл Снегирь, вынырнул из тумана, облегчённо вздохнув:

— Господи, хорошо то как, хоть ты живой, а то вокруг будто одни какие-то зомби.

К тому времени я пил уже третью чашку, любуясь восходящим солнцем. Видно его не было, просто туман стал гораздо светлее и при этом, как ни странно, ещё непрогляднее. Зато теперь в его сплошной недвижимой белизне стали видны смутные силуэты, медленно проползающие мимо. Всё было до крайности размыто туманом и у меня даже не получалось хоть сколько-то-нибудь достоверно предположить, что это может быть. Торчащие из воды скалы, такие какими их рисовали японские художники? Другие корабли, ставшие здесь на вечный прикол и чьи силуэты теперь проплывают мимо нас? Гребень какого-то невероятного подводного монстра, тихо проплывающего мимо нас в то время, когда мы сами стали малой частью места, которое когда-то получило название — остров погибших кораблей? Или это просто тени от облаков, сквозь которые пробивается встающее солнце? Не знаю. От этого бесконечного белого марева я и сам стал впадать в какое-то оцепенение, несмотря на пол-литра поглощённого крепчайшего кофе. Ещё немного и я сам стану как экипаж, прислонюсь к борту и до бесконечности буду всматриваться эту белую стену стараясь увидеть там ответ на вопрос: «В чём смысл жизни?» «Кто я такой?» Или: «Будут ли сегодня, наконец, свежие булочки, пока я этим чёрным кофе, густым как смола, не прожёг себе дырку в желудке?»

Я щедро плеснул данного варева Снегирю, приглашающе указывая на стоящую рядом бочку.

— Как там у нас дела? Есть какая-нибудь расшифровки разговоров с капитаном?

— Откуда? Мы ж как вчера уплыли, так остановок больше не было, чтобы в реал выйти.

— А да, точно. Ну и ладно, может они и не понадобятся, капитан вон стал не лучше своей команды, пустой как зомби. Куда он нас в этот раз волочёт?

— Скоро узнаем, — Снегирь махнул рукой вперёд, — кажется туман начинает рассеиваться.

И действительно, я стал уже видеть свои руки и