Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Он прилежно доучился до седьмого витка, а там, когда до выпуска оставалось всего ничего, случилась драка. Когда в очередной раз Киран принялся бахвалится, да как он силен, да кто его родители, парень из тех, кого он все пытался задеть, его высмеял — да опомнись, наконец, придурок. Матери ты был не нужен, а отцу и подавно, задрал ей подол разок и был таков, а ты тут нам заливаешь про драконье наследие!

Киран вышел из себя и ударил. Ударил магией да так, что чуть не до смерти — наставник еле успел оттащить. А на разбирательстве, вместо того чтобы признать свою вину, он заявил, что увидит парня еще раз и прибьет, чтобы наверняка. Потому и был исключен из академии.

Это все Эйнар знал и помнил, и вспомнил бывшего ученика, едва смог заглянуть под капюшон. А вот чтобы выяснить его дальнейшую судьбу пришлось покопаться в прошлом.

После исключения Киран не опустил руки и почти сразу нашел себе учителя, что не удивительно, он все же был талантлив, хоть и не исключителен, как ему хотелось бы. Выучившись, много ездил по Империи, предположительно — приглядывался к темным родам. А еще — проводил свои опыты. Идея обрести положенное, как он считал, по праву рождения могущество прочно засела у него в голове. Жажда стать равным, стать сильнее, доказать всем, как они ошибались. Стать сильнее драконов и войти в темный род на правах равного. И сколько тех, в ком текла драконья кровь, полегли на алтарь его честолюбия, невозможно теперь и сказать.

Так он добрался до Эстана, где и осел. Чем-то Ривад его особенно привлекли.

Он набрался терпения и ждал. Продолжал свои изыскания, учеников даже набирал. И следил, ждал подходящего момента. Может быть, хотел напроситься в вассалы или предложить себя в качестве достойного мужа, теперь уже неизвестно.

Но Ривад — сильны, они абы кого не возьмут, здесь нужно было действовать осторожно. Здесь нужен был подходящий момент.

И от его пристального, бдительного ока не укрыли фонарики старой Альбы то, что происходило в поместье. Благоприятный момент для отступника настал, и он рассудил, а зачем вымаливать то, что он может взять силой и в полной мере.

— К тому времени он уже окончательно повредился в уме, Тереса, — Эйнар говорил негромко, сухо, без сожаления. — Все же делать то, что проделывал он, и сохранить при этом рассудок, просто невозможно. Он не был сумасшедшим убийцей, когда он покинул стены Академии. Наверное, он не был им даже тогда, когда только начал свои эксперименты. Его записи, — дракон скривился. — Были тщательно изучены. Он не думал о мести, он думал о силе, о могуществе, о власти. Месть стала навязчивой идеей уже извращенного разума.

Я потянулась, обвила руками драконью шею и медленно, стараясь не потревожить поломанных ребер, переползла к Эйнару на колени.

— Мы все уничтожили, — проговорил он, пристроив подбородок мне на макушку.

— Я лично все уничтожил. А Лейф нашелся. Лейф, шестой пропавший дракон. Он удумал впасть в спячку, поэтому не услышал всеобщего зова.

— Драконы впадают в спячку? — удивилась я.

— Иногда. Когда становится скучно. Уснул на пару веков, проснулся — а вокруг что-то новенькое, — Эйнар произнес это так иронично, что я не смогла определить, шутит он или говорит всерьез. Впрочем, разве это важно?

— У меня только один вопрос! — я уткнулась носом в бронзовую шею и с наслаждением вдохнула запах, отличный от лазаретного.

— М? — почти мурлыкнул дракон, поглаживая меня по спине.

— Как Маргрит тебя пропустила? Она грозилась — никого, пока не поправлюсь!

— Ну… — дракон ухмыльнулся мне в волосы. — У меня же теперь есть перо и бумага…

Маргрит выпустила меня из лазарета через три дня, и весть об этом не иначе, как разлетелась по всей академии. Ну, либо кое-кому нечем было больше заняться, чем меня караулить. Потому что, когда я свернула на родной этаж, то увидела, что дверь моей комнаты подпирает наставник Алвис собственной персоной.

Я набрала в грудь побольше воздуха и пожалела, что повязку с ребер сняли. Она мне, может, еще пригодится.

— С выздоровлением, — при моем приближении дракон выпрямился и, не особенно утруждая себя дальнейшими реверансами, выдал: — Все, отпускай меня.

— Нет, — сказала я и нырнула в комнату.

Не то, чтобы я надеялась захлопнуть дверь перед драконьим носом и уйти от разговора, нет. Просто скандалить в коридоре было бы неблагоразумно. А что скандал будет — в этом уж я не сомневалась!

— Что ты сказала? — то ли Алвис и правда не расслышал, то ли сделал вид, но, войдя за мной следом, дверь он тщательно прикрыл.

— Нет.

— Тереса. Угроза миновала, — дракон был опытен, мудр и терпелив. — Ты можешь меня отпустить.

— Нет.

На третьем отрицательном ответе опыт, мудрость и — особенно — терпение Алвиса закончились. Он так бабахнул кулаком по столу, что я против воли втянула голову в плечи.

— Что значит, нет?!

— Нет, значит, что я тебя не отпущу.

— У нас был уговор…

— Был. Но ты не уточнил, какая именно угроза. А у представителей темных родов жизнь, знаешь ли, не всегда безоблачна и безопасна…

В черных глазах сверкнула желтизна и, кажется, понимание всей глубины совершенной ошибки. На скулах заиграли желваки, кулаки сжались, вдоль висков змеиным узором проступили мелкие черные чешуйки.

— Я прибью тебя, — прошипел он, может, и не имея в виду это конкретно, но меня такое заявление вполне устраивало.

— Валяй, — я на всякий случай все же отступила за спинку кровати, чтобы не прибил раньше, чем договорю. — И станешь главой рода. Оно тебе надо, подумай-ка?

Дракон сверлил меня взглядом, и я продолжила уже увереннее:

— У темных родов есть обязательства перед Тьмой, ты знаешь? — Алвис молчал, я вцепилась в спинку кровати так, что костяшки побелели. — Тьма служит нам, а мы служим Тьме. И одна из граней служения — это обязательство передать силу по крови в достойные руки. Если же линия крови оборвется, и дар угаснет…

Я вздохнула и призналась, глядя в непроницаемо черные глаза:

— Я — последняя из Ривад. Мой род пресекся, и этим виновен перед темными богами. За вину рода отвечает последний из оставшихся в живых. И когда я умру, за моими останками придут теневые гончие, и доставят их в родовой склеп Ривад. И там я перерожусь в неподкупного стража, который будет вечно хранить