Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Я прислушался к словам Цветаны, покачал головой. Почувствовал, что уже не улыбаюсь. Сыпавшая на старшекурсников угрозами и оскорблениями Улицкая сейчас красавицей не выглядела. Я невольно вспомнил, как однажды увидел в ночном клубе «женскую» драку. Те дамочки, рвавшие друг у друга на голове волосы, поначалу тоже вот так же осыпали соперницу словами и разбрасывали брызги слюны. Я скривил губы: брезгливо — не улыбнулся. Вошёл в эпицентр разгоравшегося конфликта, остановился рядом с не умолкавшей Улицкой. Цветана заметила меня — тут же выронила сигарету, скользнула мне за спину, обвила мою талию руками.

— … ец вам, уроды! — заявила она. — Щас вы засунете свои языки себе в задницы! Страшно⁈

Я посмотрел на старшекурсников, отметил: все трое были ниже меня ростом и бойцами не выглядели.

Спросил:

— Что за проблемы, парни?

Заметил, как двое пятикурсников сжали челюсти.

Третий ответил:

— Нормально всё, Сержант. Девочки горячие. Но мы на бабьи крики не реагируем.

— Это где ты здесь баб увидел, ссыкун⁈ — крикнула у меня за спиной Улицкая. — Что, уже хвост поджал⁈ Уже не такой смелый, да⁈

Цветана дёрнулась вперёд, махнула рукой — её накрашенные красным лаком ногти мелькнули в нескольких сантиметрах от лица вовремя отшатнувшегося пятикурсника.

— Ну⁈ — прокричала Улицкая. — Как ты хотел нас поставить⁈ Попробуй! Посмотрим, что у тебя получится! Импотент!

Пятикурсник шумно выдохнул — словно это выпустила пар закипавшая в его теле кровь. Но на оскорбления он не ответил. Щелчком бросил недокуренную сигарету на ступени. Посмотрел мне в глаза.

Туда же взглянули его сокурсники и куривший в трёх шагах у них за спиной Туча.

Я заметил на лице Тучина ухмылку.

Вскинул руки и заявил:

— Всё, парни. Концерт окончен. Расходимся.

— Импотенты! — снова крикнула у меня за спиной Цветана.

Я почувствовал, как её ладони прижались к моему животу, будто прощупывали кубики пресса.

Пятикурсники скрипнули зубами, но промолчали. Развернулись и направились к ведущей на четвёртый этаж лестнице.

— Импоте-енты! — весело прокричала им вслед Улицкая. — Сразу обделались, как только Сержант пришёл! Это вам не девчонкам угрожать! Попробовали бы только рыпнуться! Ссыкуны слабоумные!

Пятикурсники не обернулись, словно не услышали эти крики.

Я проводил их взглядом. Вздохнул. Почувствовал, как девичья грудь прижалась к моей спине. Ощутил, как к моей шее прикоснулись тёплые губы.

Освободился от захвата женских рук, обернулся и сообщил:

— Всё, инцидент исчерпан.

Второкурсники кивнули, затушили сигареты. Один за другим зашагали в сторону комнаты Гарика, откуда доносились звуки музыки. Люся поправила спрятанный под её платьем бюстгальтер и легонько толкнула подругу в спину.

— Цветка, пошли танцевать! — сказала именинница.

Цветана пристально и призывно посмотрела мне в глаза. Привстала на цыпочки и прижала свои губы к моим губам. Я почувствовал касание её языка, тут же ощутил на своём языке привкус помады.

Улицкая хитро улыбнулась и дёрнула меня за руку.

— Давай потанцуем, Максим, — сказала она. — Сейчас поставим медляк. Приятно быть в руках настоящего мужчины.

Я заметил, как Цветана бросила взгляд поверх моего плеча. Она победно ухмыльнулась. Словно фраза о «настоящем мужчине» предназначалась не мне, а курившему у перил Тучину.

— Цветка! — крикнула Кротова. — Я тебя жду! Чего ты там застряла⁈

Люся и Гарик уже подошли к распахнутой двери комнаты.

Улицкая дёрнула меня за руку, но я не сошёл с места.

— Иди, — сказал я, — танцуйте. Мне с парнями поговорить нужно.

Я кивнул в сторону Тучина и представителей первой бригады.

Цветана выпустила мою руку и недовольно фыркнула.

Тут же смягчила реакцию, сказала:

— Подожду тебя в комнате. Не задерживайся, Максим.

Она стрельнула взглядом мимо моего плеча и модельной походкой зашагала к дожидавшейся её у двери подруге: будто манекенщица по подиуму.

Курившие около лестницы студенты-грузчики с интересом понаблюдали за тем, как Цветана повиляла ягодицами. Я подошёл к соратникам по разгрузке вагонов, пожал им руки.

Тучин указал сигаретой вслед Улицкой и сказал:

— Шустрый ты, Сержант. Уже девчонку Студеникина закадрил. Недолго Цветка горевала.

Туча ухмыльнулся и покачал головой.

— В каком смысле? — спросил я.

Обернулся — Улицкая уже вошла в комнату.

Словно не поверил своей догадке, произнёс:

— Подружка Студеникина ведь… Светлана?

— Цветана, — сказал Туча. — Они с Цветкой год были вместе. Только теперь она уже не его девчонка, как я вижу.

Тучин пожал плечами и добавил:

— Студя ведь сам говорил, что они разбежались. Я слышал. Только…

Тучин хмыкнул.

— … На коленях Цветка теперь вряд ли к нему приползёт. Да? Раз у неё появился новый парень.

Он бросил на пол сигарету, наступил на неё ногой.

— Удачи тебе, Сержант, — сказал Туча. — Шустрый ты. Очень шустрый.

Тучин взмахнул рукой и побрёл к своей комнате.

Парни из первой бригады повторили его действия. Я попрощался с ними. Посмотрел себе под ноги на украшенный бычками, пеплом и плевками линолеум.

Брезгливо скривил губы, выругался вслух и пробормотал:

— Да, уж… женщины. Как всегда, впрочем. Но… такой секс нам не нужен.

Поднял глаза на потолок и сказал:

— Я пас, господа… или кто вы там. Так себе и запишите. Меня в эту историю не впутывайте.

Вскинул руки, спросил:

— Провалил скрытое задание? Да? Бывает.

Я пожал плечами, снова взглянул себе под ноги и добавил:

— Только погодите, не включайте шокер. Дайте мне пару мину. Лучше пять. Приземлюсь куда-нибудь… наверное. Валяться в этом свинарнике… не хотелось бы.

Я прошёлся мимо перил и потопал по ступеням наверх.

Чуть кружилась голова.

На четвёртом этаже тоже звучала музыка, и слышались громкие голоса веселившихся студентов. В конце коридора я заметил группу первокурсников. Узнал парней из моей группы, в том числе нашего старосту. Увидел там и девчонок: костомукшанок Ольгу Старцеву и Валю Лесонен. Отметил, что меня на свой праздник первокурсники снова не пригласили. Прикинул, позвали ли они Наташу Зайцеву. Тут же пришёл к выводу, что Зайцева пользовалась моментом, пока её соседки разбрелись по чужим комнатам. Подумал о том, что Наташа сейчас сидела за компьютером и штурмовала дневную норму текста: шесть тысяч знаков.

Взглянул на часы и отметил, что на метро уже не успею. Покачал головой. Потому что сегодня мог бы выдать вторую главу — объём в двадцать тысяч знаков теперь не виделся мне неподъёмным.