"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Анчутков только крякнул.

— Ты… там… только гляди, — сказал он мрачно. — Если вдруг… кто… полезет тебя, поганца, убивать и Аньку заденет, я ж тебя своими руками добью. Ясно?

Глава 21

Требуется мальчик от хороших родителей в чайный магазин т-ва Василий Перлов.[52]

Вологодская жизнь.

— Знаете, а ведь такая конференция была на самом деле, — профессор вызвался выкатить моё кресло на улицу. За последние десять дней моё самочувствие снова чудесным образом стабилизировалось, причём настолько, что я и садиться начал сам. Но лечащего доктора, который всё чаще заглядывал не один, но в компании с Тимохой, это событие не обрадовало. Кажется, он чуял подвох.

И правильно.

Там, внутри, я ощущал пустоту. Сложно описать её. Я был как тот шар, который мы с Тенью разрушили. Сначала внутри было много нитей-ниточек, которые и создавали оболочку, а потом их не стало, и та схлопнулась. И вот от меня тоже осталась только оболочка. Ниточки, удерживавшие всю эту внутреннюю требуху в условно-рабочем состоянии, почти исчезли. А когда развалятся последние…

Не знаю.

Хватит ли той, что тоньше волоса, связи, чтобы перекинуть моё сознание на ту сторону? Или она тоже исчезнет? А если нет и всё получится, то… что будет с Савкой? И почему мне важно знать, что я не убью его? И трогать нить было страшно.

А ещё страшно, что она просто развеется. Сама собою.

Думать об этом не хотелось совершенно. Я и не думал.

Вон с Ленкой болтал.

С Тимохой.

Виолеттка пришла, с мандаринами и бананами, потому что ходить к больным с пустыми руками неприлично, и то, что мне их нельзя, ещё не повод выставлять сестрицу жадной дурой.

Тем более…

Ну это так, текущее… главное, что отвлекало. Ненадолго. Не полностью. Но хоть как-то. Я заставлял себя думать о Виолетткиных квартирах. О Тимохиных историях из сада. О благотворительности вот или мировой революции…

Чем не тема?

Профессор тоже каждый день приезжал. Сегодня вот и в сад выкатили коляску, такую, в которой я полулежал. Под подбородком пластиковый намордник маски болтается. К спинке прикручен кислородный баллон, чтоб ежели чего, не бегать. В руках иглы и манжеты, что фиксируют пульс, сердцебиение и чего-то там ещё.

Но хоть посмотрю.

Осень вот скоро. В зелени листвы то тут, то там желтизна проглядывает. А в остальном ничего-то и не изменилось. Парк. Дорожки. Люди. Воздух сыроватый, пахнет близким дождём. Небо тёмное. Но в целом — красота.

— В 1899 году по инициативе России состоялась международная конференция по вопросам разоружения. Фактически тогда Россия предприняла первую попытку создания общевропейской системы безопасности, но увы… поздно и безуспешно. Нет, конференция прошла с немалым пафосом. Широко освещалась в прессе…

— Но и только?

— Верно. Германия стремительно наращивала военную мощь, заводы Круппа старательно выполняли госзаказы, при том не мало способствуя тому, что эти заказы появились. Капитал желал денег, государство — оружия. И они нашли друг друга. Следом тянулась и Австро-Венгрия. И это пугало Францию, которая небезосновательно опасалась нападения и спешила в свою очередь догнать и перегнать… Англия, видя, с какой скоростью отстраивается германский флот, понимала, что ещё немного и утратит первенство на морях. Османская империя едва дышала, но старалась не отстать от прочих. В то же время промышленники, почуяв выгоду от военных заказов, не собирались отступать… к началу войны в мире накопилось такое количество вооружения, что его просто нельзя было не использовать.

Мда.

Дерьмо…

И большое.

Но это у нас. А там — мир ведь другой. И время другое. Так почему же проблемы кажутся знакомыми? И я задаю вопрос. А профессор задумывается, впрочем, ненадолго.

— Видите ли… этот момент тоже вполне объясним, если у вас будет желание объяснять, — он не увозит меня далеко, опасаясь, верно, что если отойдёт и я начну умирать вдруг, то он не успеет вернуться.

И правильно.

Но даже если я начну умирать там, в больничке, всё равно не успеют.

Никто.

— Существует мнение, что войны при всей своей ужасности двигают прогресс. Как технический, вынуждая искать новые и новые способы убийства ближних, так и социальный. Это своего рода встряска для психики общества, заставляющая его взрослеть. В том, что касается техники, я где-то даже согласен. Многие изобретения изначально сугубо военного плана затем находили истинное предназначение в мирной жизни. Взять ту же микроволновку. Новый тип излучения должен был уничтожать вражескую технику, а теперь по всему миру люди греют обеды с ужинами. Вот… но с социумом всё сложнее… в конце концов, это ваша книга. Вам и решать.

Решу.

Понять бы, что решать да как… как не допустить начала первой мировой? И почему её вообще не случилось, если всё так, как у нас?

Или почти так?

Тени.

Дарники.

Чуется, что подвох где-то здесь, среди них. Но… ладно, если получится вернуться, то разберусь. Куда важнее понять, каким таким образом простой парень Савка может остановить грядущее безумие.

И может ли.

Или…

Или надо думать скорее о том, как в этом безумии выжить?

— Да погоди ты, Савка. Сейчас кину чего. Кто ж на голой-то земле сидит? — проворчал Метелька и исчез в вагоне.

Я прислонился к боковине его, пытаясь удержаться на ногах.

Вторые сутки тут, а тело всё ещё слушается плохо. Вязкое какое-то тяжёлое. Мышцы то и дело судорогой сводит, и это заставляет Еремея хмуриться. Но говорить он ничего не говорит.

Да и что тут скажешь?

Надорвался.

Это заключение вынес Алексей Михайлович, который соизволил-таки навестить меня. И артефакт в руки сунул. Целительский. Из личных, сколь понимаю, запасов. Матрёна, под опеку которой нас с Метелькою всучили, пока Еремей иным, куда более важным делом патрулирования и охраны занят, недовольно нахмурилась. Она явно полагала, что тратить целый артефакт на какого-то мальчишку неразумно.

Но спорить с Алексеем Михайловичем поостереглась.

Только вздохнула, когда тот артефакт разломил и сунул обе половинки в мои негнущиеся пальцы.

— Держи крепче. Сейчас полегчает…

Оно и вправду становилось легче.

Зеленое марево, выплеснувшись из обломков, пронзило руки тысячей игл, а потом всосалось в тело. И кровь побежала быстрее, да и в целом мышцы, ещё недавно представлявшиеся мне каменными, слегка расслабились.

Отпускало понемногу.

И уже холодный суп, принесённый тою же Матрёной, я глотал сам. Да