"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

— Наших разоружить, провести сопутствующую прощальную церемонию, возвести погребальные братские костры и сжечь. Эльфов раздеть до гола, собрать с них всё, а после так же придать огню. Если будет возможность, я бы хотел, что бы наш враг это видел. Можете складировать их трупы и палить за вратами при помощи магии, но только осторожно…

— Для погребальных костров потребуется много древесины, прикажете разобрать пару домов? — В след за сестрой, поднялся на мою башню Магнус.

— Незачем. Эльфы оставили нам щедрый дар. Разберите волчью голову, стальной колпак разместите на вратах, а маятниковые опоры пустите на дрова. — Забрать таран мы врагу не дали. Когда вражеский боевой дух опустился до минимума, и те, в спешке стали пытаться выбраться, отряд эльфийский смельчаков попытался сдвинуть Волчью голову, но колёсам то и дело мешали сотни трупов, а так же скользкая, вязкая жижа вместо сухой почвы.

Тела и кровь стали преградой для возвращения гномьего сокровища, как итог, теперь оно украсит наши врата.

— Ваша воля моими руками господин… — Склонил залитую вражеской кровью голову Магнус. После чего отправился в низ решать наши общие проблемы. Герой, отличный воин, шикарный защитник и верный в доску подчинённый. Глядя на его с верху в низ, на то как он уважительно общается с немногословным Визирием, внутри что-то сжималось.

— Говорят в этом бою Магнус самолично обезглавил эльфийского героя… — Глядя на здоровяка, произнесла сестра. — Не помню как его, то ли Нефритовый шлем, то ли Адамантитовый. Думаю, его следует наградить.

— Сделаем, — коротко ответил я. — А что на счёт нашего «героя» Визирия?

— Забудь о нём. — хлопнув меня по плечу, внезапно заявила сестра.

— С большей вероятностью я забуду о том что состою в очереди на престол, чем об этом «бессмертном ублюдке»…

— Тише мой господин. — Когда я нервно повысил голос, с распахнувшимися от удивления глазами, прервала меня сестра. — Визирий и его люди больше не представляют для нас угрозы. Ведь все, включая его верного Змея мертвы.

— Сам Визирий одна большая опасность. И от этой опасности пора избавиться…

Отвлёкшись на разговор с сестрой, я вновь взглянул на бородатого здоровяка в низу. В этот же момент, Колда Эсва так же глядел на меня. Его синие глаза пылали необычаемо ярко, а руки, словно готовясь к последнему удару, плотно сжимали огромный, тяжёлый меч. Среди тысяч мертвецов, стонов раненых и умирающих, всего на секунду, я услышал то о чем он думал, понял о чём тот размышлял. Визирий Колда Эсва желал мне того же что и я ему. Остался вопрос лишь за тем, кто первым нанесёт финальный удар по крышке гроба.

В нашей зрительной дуэли, победил Эсва. Отвлёкший меня от гляделок боец, коему я был несказанно признателен, прибыл с докладом с восточной стены. Благодаря его донесению, причина следственная связь связывавшая довольно крупные незадействованные резервы эльфов и их отступление, наконец-то сложилась. С запада, со стороны перешедших на сторону церкви городов, к нам двигался отряд размером в сорок тысяч воинов. Данному сообщению, полученному от одного из наших разведчиков, дежуривших у тайных троп по времени было меньше трёх часов. С учётом местного рельефа, лесного массива и извилистости той дороги, по которой двигаются наши «псевдо товарищи», где-то ещё через часов пять мы сможем разглядеть их появление со стен. Опасаться атаки эльфов на идущих к нам предателей я не собирался. Что церковь, что эльфы одинаково хотели видеть мою голову на пике, а значит, если они внезапно сцепятся друг с дружкой, то я и мои люди, просто постоим в сторонке. А затем, когда в их дуэли наметится победитель, возьмём и помашем им красненьким платочком, после чего ударим по вражескому тылу, всей доступной кавалерией.

Не, ну я же не дебил помогать Кардиналу присылающему за мной своих головорезов. И уж тем более враждебным Эльфам, что даже трупы своих от наших стен отказываются забирать.

Ещё через час, ко мне пожаловал Гвиний. В сопровождении тройки местных аристократов, маг ждал моего решения касавшегося пленных длинноухих. Местные, помня ранешние зверства, учинённые длинноухими, требовали соответствующей для них казни. Маг-целитель так же настаивал на жестокой расправе. И лишь один Дункан, сопровождавший Герцога Адэль Рэ, непривычно для себя сохранял молчания, буквально светясь от радости и восторга.

— Может герой Угрюьм реки поделится с нами частичкой своей радости? — Искоса взглянув на того, получил растерянный кивок и кровавое признание.

Весь бой Дункан выискивал вражеского генерала. Того самого, чьи сородичи, а может быть и он сам, имели причастность к пыткам его достопочтенного предка. Воин долго и терпеливо искал свою цель. То с башни, то со стены, он постоянно наблюдал за элитным вражеским отрядом, кружившим неподалёку от Угорья. И в итоге, после почти что пяти часов боя он наконец-то дождался. Найдя того самого, разодетого эльфийского «индюка», Дункан оповестив дроу о подходе элитной вражеской группы, встретил Эхельхала как полагается. Вражеский генерал оказался куда сильнее чем предполагал Дункан. Зарубив товарища Горца, родовитый эльфв завалил на землю и самого Дункана, ещё бы немного. Кровный враг отнял бы жизнь старого аристократа, но, подоспевший вовремя Дроу в привычной для себя манере, со спины, обезглавил Эхельхала. После чего, Дункан без стыда и зазрения совести поднял с земли голову эльфийского командира, а затем насадил ту на заранее подготовленную для этого случая пику.

Не знаю, был ли это зловещий бумеранг судьбы, покаравший Лид Эхельхала за прошлые грехи, или ещё какая-то мифическая хрень. Понятно мне было одно, о чести, геройстве и прочей хуйне, здесь вообще никто и никогда не заморачивался. Отыгрываясь на тяжело раненых эльфах, бойцы Угорья вспарывали тем животы, выпускали кишки, а после, злорадствуя наблюдали за муками и криками своих жертв, попутно тягая тех за вывалившиеся органы. Злость Угорьцев, видевших муки и страдания своих братьев не знала границ. Их жестокость, ярость, а вместе с ней и желание в контр атаке втоптать Солумскую мразь в грязь создавало проблемы.

С огромным трудом мне удалось сохранить в живых несколько десятков попавших в плен длинноухих бойцов, прятавшихся в горах трупов своих товарищей.

Все желали им смерти, требовали мести. И сами трусливые Солумские бедолаги, наслушавшиеся и наглядевшиеся на ужасы плена, происходившие вокруг них, могли лишь молиться на быструю и безболезненную смерть. Хотя на них у меня были совершенно другие