"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

остается вопрос, какой интерес генерала во всей этой ситуации со Штырём? Знал ли старик о случившемся недоразумении между мной и людьми Штырёва на парковке «Воина»? Определенно. Если уж Саныч опознал в них вассалов одного из криминальных лидеров столицы, то уж хронический мент одним взглядом способен их просветить как рентгеном. И вероятность того, что вся шумиха в прессе об этом происшествии не попала в его поле зрения, просто минимальная.

И если он знает о похищении уже сейчас, значит, напрашивается только один вывод: меня пасли. Но почему тогда полиция не вмешалась? Не успели или не собирались изначально? Хрен знает… слишком мало информации, чтобы делать какие-либо выводы. Но одно я могу сказать с уверенностью, какой бы он интерес ни имел, лично мне это не сулит ничего хорошего.

За размышлениями и прикидками я даже не заметил, как пролетели полчаса. Позвонив Надежде Васильевне с нового номера, узнал, что она уже почти подъехала. Пора было идти встречать. Даже в такой малости я перестраховывался, не рискуя называть свой адрес по телефону.

Встречая ее старенький «Рендж Ровер» в условленном месте на парковке перед торговым центром, с замиранием сердца отметил, что с главврачом в машине сидит еще какой-то мужчина. Я немного успокоился, когда Надежда Васильевна беспрепятственно вышла из салона, хоть и немного взволнованная. Однако будь она заложницей, вряд ли бы ее так просто выпустили…

По мере ее приближения я ощущал, как ее волнение утихает. Она увидела меня, заметила, что все мои конечности находятся в целости и сохранности, отметила относительно естественную позу, нехарактерную для тяжелораненого, да и кровавых луж вокруг меня не наблюдалось. Так что она посчитала, что можно выдохнуть.

— Сергей Анатольевич, как я рада вас видеть! Вы не представляете, чего я себе напридумывала, пока ехала! И… кхм… — она окинула взглядом мой прикид, состоящий из легких кроссовок, фиолетовой олимпийки с глубоким капюшоном и штанов защитного цвета, — вам идет спортивный стиль. Раньше я имела удовольствие лицезреть вас исключительно в строгих костюмах.

— Спасибо, Надежда Васильевна, я польщен. — Я не был сейчас расположен разводить политесы и сверлил подозрительным взглядом спутника главврача, что так и не вышел из салона авто. — Но скажите, кто этот человек, что приехал с вами?

— Ах, это… не беспокойтесь! Это наш штатный хирург. Я ему доверяю, как самой себе. Просто я побоялась, что не смогу вам помочь в вашем… вопросе, поэтому пригласила его. У него в прошлом, до того как перешел работать к нам в хоспис, была очень богатая практика по восстановительной хирургии. — Она для пущей убедительности рубанула ладонью по воздуху. — Он точно сумеет вам помочь. Если вы, конечно, не возражаете.

Я, в принципе, не возражал. На этой квартире я не планировал больше появляться, так что засветить ее еще и перед этим хирургом для меня не было чем-то критичным.

Получив мое согласие, главврач кивнула и вернулась за своим коллегой. Он вышел из автомобиля, неся в руках небольшой чемоданчик.

Вскоре, буквально через несколько минут, мы в полном составе уже располагались в моем временном пристанище. Подготовив к предстоящему операционному вмешательству место в комнате, я уселся в глубокое кресло и положил обе руки на высокий стол.

Закатав рукава моей спортивной кофты, хирург, имеющий типично чеховскую внешность, осуждающе поцокал языком.

— Зачем же вы так запустили? Ждали, что само зарастет?

— О чем вы? — Мое удивление прозвучало вполне натурально, поскольку я действительно не понял, почему он так сказал. — Я получил эти отметины только вчерашним вечером.

Мужчина осуждающе взглянул на меня, а затем обменялся многозначительными взглядами с Надеждой Васильевной.

— Знаете, я здесь только потому, что Надежда меня очень просила вам помочь. Я все понимаю, мы незнакомы с вами, и вы не обязаны быть со мной откровенным, но держать меня за дурака тоже не нужно. Я достаточно давно практикую в хирургии, чтобы уметь отличить свежие раны от недельной давности.

— Недельной давности? — Я ошарашенно перевел взгляд на главврача, пытаясь понять, кого она с собой привела, своего коллегу или юмориста. Но в эмоциональном фоне этих людей царила поразительная уверенность в прозвучавших профессиональных суждениях врача, так что подвергать сомнению его утверждение у меня не было никакого резона.

— Именно! А то и больше! На ранах уже успела нарасти толстая короста, а по краям начался небольшой некроз. Уж поверьте мне, я некрэктомию в хосписе делаю чаще других операций, мертвую ткань от живой отличать умею. А за одну ночь этого произойти ну никак не могло.

— Кхм… как скажете, — отрицать и что-либо доказывать я не стал, но небольшую неловкость от того, что меня посчитали лжецом, все же испытал. — Давайте лучше о насущном. Как мне вернуть подвижность пальцев?

— Та-а-ак-с… — хирург стал задумчиво осматривать мои руки, бросив мимолетный взгляд на россыпь небольших шрамов на левом предплечье, отметин от моих экспериментов, но так ничего о них и не спросил. — Кистью повращайте. Теперь второй. Угу… понятно… растопырьте пальцы, сожмите кулаки… М-да. Нужно шить, причем чем скорее, тем лучше. И не здесь, в дореволюционных условиях, а в хорошей клинике. А потом еще наблюдать за процессом восстановления, а при необходимости корректировать его.

— Простите, я ни в коей мере не сомневаюсь в вашем профессиональном совете, но вы можете мне помочь сейчас? — последнее слово я произнес с таким нажимом, что не сумел удержать в узде свою Силу, и ее капля сейчас растворялась в воздухе, вызывая у врачей необъяснимый для них невроз.

— Хм-м-м… нет, конечно, некоторый минимум я могу сделать здесь и сейчас, — хирург суетливо начал теребить дужку очков, не находя причин для внезапно накатившего волнения, — но это не умаляет того факта, что вам необходимо будет получить в дальнейшем высокотехнологичную помощь. В противном случае я не могу с уверенностью гарантировать, что подвижность вообще восстановится.

— Я вас понял, док, и заранее благодарен за помощь.

Нахмурившись от моего легкомыслия, хирург поправил свои очки и начал выкладывать на стол разнокалиберные инструменты, бинты, ватные тампоны, набор хирургических игл и прочее добро. Достав последними упакованные стерильные перчатки, он еще протянул мне блистер каких-то таблеток.

— Вот, выпейте сразу две. Это самый мощный препарат из ненаркотических средств, по которому не ведется строгого учета. С ним будет не так больно.

— А побочные эффекты? Сонливость, заторможенность и прочие?

— Определенно все это будет, и не только это. Эффект продлится часов шесть, не больше.

— Тогда извините, но я вынужден отказаться.

— Что?! Вы не понимаете, я буду шить и резать по живому, уверяю вас, это не