"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

в августе сорок первого — редкость, и для пехотинца, который привык, что у противника бронетехника есть, а у нас нет, это очень хорошая новость.

— Ну ниче себе! — присвистнул Владимир.

Бережной поднял руку:

— Сегодня в обед — выдвигаемся в тыловой парк, к танкистам. Знакомиться будем. Кулик распределит, кто с какой машиной идёт. — Он помолчал. — Шинели не надо. Жара. Пилотки, фляги, винтовки.

— А боеприпас? — спросил Калюжный.

— Стандартный.

— Гранаты?

— По одной на бойца. Больше не дали.

— Та шо ж за гранаты в наступлении — по одной?

Бережной посмотрел на Калюжного. Калюжный замолчал.

— Какие есть, — сказал старшина.

— Виноват, товарищ старшина.

— Разойтись. Сбор — через полчаса.

* * *

Дорога к тыловому парку шла через балку, потом через рощицу с низенькими акациями, дальше — через пологий подъём. Жара стояла такая, что фляги опустели на середине пути, и Кулик матерился, что кто-то «с утра не запасся». Я запасся — привычка — но не палился, потому что иначе вода быстро кончится. Калюжный шёл рядом со мной. Без фуражки, в одной пилотке, а пилотка сидела у него боком и жара ему вроде бы не мешала.

— Васько, — спросил он. — Ты танков-то много видел?

— Да, считай, и не видел, — ответил я полуправдой.

Современных не видел.

Он хмыкнул.

— Шо за война такая? Самолеты в небе немецкие, танков у нас тож нема.

— Щас промышленность на военные рельсы встанет, и все будет, — ответил я.

— Дай Бог, — вздохнул Петро.

В место, которое старшина называл «парком», мы пришли к двум часам. Я не ожидал огромного бетонного гаража, но все равно смотрел на пару палаток и навес из жердей и брезента едва ли не морщась. А при взгляде на технику и вовсе захотелось плюнуть и уйти обратно на позицию.

Под навесом стояло четыре «танка» в виде обшитых листами железа тракторов. Что-то о бронетракторах в памяти шевелится и при взгляде на «танки» отзывается.

— СТЗ — 5! — гордо представил нам технику Кулик.

Листы наварены старательно, образуют собой этакий корпус. Неровный, со сваренными швами, с заклёпками. На крышу одного из них приделали что-то похожее на башню — круглую, тоже сваренную из листов, с торчащим стволом. Только ствол был, по-моему, из водопроводной трубы. Покрашенный.

— Це шо такое? — спросил разочарованный Калюжный.

— Такие вот у нас нынче танки, — пожал я плечами.

— Це ж не броня, — заметил он, указав на лист.

Я подошел и постучал кулаком по ближайшему «танку». По виду и звуку — миллиметров пять-восемь стали.

— Винтовка не возьмет, а пулемет на винтики разберет за пару очередей, — вынес я вердикт.

— Румынам усраться хватит, — заявил Бережной.

Посмеялись, хотя смеяться было нечему.

Из-за ближайшей машины вышел старший лейтенант. Высокий, худой, в комбинезоне поверх формы, с танкистским шлемом в руке. Лицо обветренное, скулы острые, на правой руке — след давней мазутной татуировки, бывает у механиков.

— Юдин, — представился он Кулику и Бережному. — Командир взвода.

— Бережной. — Старшина пожал ему руку.

— Кулик.

— Сколько у вас?

— Двадцать пять.

— Распределим. Кому какая машина — я скажу, — Юдин обвёл рукой свой парк. — Машин у меня четыре. Та, что справа, — настоящая. Т-двадцать шесть. Подлатанный, но танк. Остальные три — НИ.

— НИ?

— На Испуг.

Бережной коротко улыбнулся, часть бойцов и мы с Калюжным посмеялись, оценив ёмкость названия. Танк не настоящий, но страх способен внушить вполне реальный.

— Пушка только на одном из них, и то макет. Деревянная, обшитая железом. Стрелять не будет. Пулемёты на всех трёх — настоящие, ДТ. Сорок патронов в диске. Одна машина пойдёт с танком, по центру. Две другие — по флангам, для устрашения. Ваша задача — идти за машинами, не отрываться, прикрывать огнём пехоты, если кто попробует подбить.

— Принял, — кивнул Кулик.

— Машины пойдут в десяти метрах впереди. Не ближе. Они шумят, — он немного помолчал. — И ещё. Когда увидите, что одна из машин остановилась и не движется — не подбегайте. Внутри, скорее всего, всё нормально, просто двигатель греется, или мотор глохнет. Машина постоит и поедет дальше.

Потрясающе.

— А если не поедет?

— Тогда экипаж выйдет, и мы её бросим. Но это не ваша забота.

— Слушаюсь.

— Завтра подъём в четыре. Атака в шесть, пока солнце низкое и прохладно. Это всё.

Командиры попрощались, Юдин развернулся и пошёл к своему трактору. Кулик повернулся к нам:

— Слышали? Вопросы?

Сашка поднял руку.

— Товарищ старшина, а что, прямо вот эти — и в атаку?

— Конечно! Заодно поле вспашут. Понял, Малявин?

Фамилия у Сашки Малявин, запомнил.

— Еще вопросы? — продолжил Кулик.

Не было.

— Тогда сидим в тени до вечера. Ужин здесь же, у танкистов. Обратно по темноте.

Мы расселись под навесом, прямо на земле. Бережной с Юдиным отошли в сторону, что-то обсуждали — тихо, не разобрать. Я попробовал прислониться спиной к гусенице и с шипением отшатнулся — горячая.

Калюжный сел рядом.

— Васько.

— Что.

— Це ж блеф, считай. Танк один. А три — пугалки.

— Ага.

— А на ком пугалки сработают?

— Зависит от того, кто их увидит.

— Румын?

— Если не очень обстрелянный — сработает. На минуту. На две.

— А потом?

— А потом он подойдёт ближе и поймёт, что это трактор.

— И начнёт стрелять.

— В борт. С пятидесяти метров такая пластинка пробивается из противотанкового ружья насквозь.

Калюжный поморщился, посмотрев на «НИ»:

— Так это ж нихрена не танк.

— Нихрена не танк.

Мы помолчали.

— А зачем тогда?

— А че еще остается? — спросил я, разведя руками. — Либо вообще без ничего идти, либо вот так. Хотя бы от винтовок прикроет, немного времени даст — уже хлеб. Называется — «психологическое оружие». Днем — так себе, кстати. Лучше ночью пускать — тарахтит, лязгает, а видно только силуэт.

— Силуэт похож, — кивнул на «НИ» с муляжом ствола Калюжный.

— Если сверху еще матюгальник какой присобачить, — продолжил я мечтать. — Вообще огонь получится.

— Сирену корабельную, — подсказало Петр. — Уси пересрутся. Може командиру сказать? — кивнул на Кулика и Юдина.

— Сейчас как