Студент - Александр Куринь

- Почему вдруг контора решила проявить интерес к моей персоне? Именно сейчас, после фактического окончания института? Если действительно заметили что-то странное, то почему так долго тянули?

Самая неприятная версия заключалась в том, что во все времена и во всех странах органы уделяли повышенное внимание людям с неординарными способностями - тем, кто своим поведением выбивался из монолитных рядов. Имею в виду различных экстрасенсов, пророков, целителей и прочих шаманов. Но причем здесь моя персона? Я, хоть и нетипичный представитель советской молодёжи, но ничем потусторонним не выделялся. Тем более, что стать гением просто. Это вам любой психиатр подтвердит. А все мои успехи, при желании, можно было объяснить трудолюбием, удачей, да и просто талантом. Ну хорошо, пусть и не совсем простым. На этот случай я давно составил для себя устную пояснительную записку, которая прочно отпечаталась в глубинах подсознания.

Однако, наша беседа пошла о вещах более приземленных, чем я себе навыдумывал. Как оказалось, товарищ Безкараавйный являлся куратором нашего института со стороны своего ведомства и в рамках спущенных ему квот отвечал за привлечение добровольцев для работы в комитете. Именно поэтому, его лицо и показалось мне немного знакомым – видать, попадался на глаза.

Товарищ оперуполномоченный начал издалека. Прежде всего, он обрисовал безрадостную картину моего ближайшего будущего и выразил сочувствие той непростой ситуации, в которую почти наверняка попадает выпускник, покинувший стены института. Речь шла о неприятной перспективе трёхлетней обязаловки, отпахать там куда пошлют. И если нам не удастся договориться, то послать меня могут очень далеко и по неизвестному адресу. При этом напомнил, что более всего специалисты моего профиля востребованы на острове Врангеля и в Кушке. И с ним не поспоришь - "широка страна моя родная…"

Решив, что этого достаточно, и я достаточно проникся его страшилками, он остал из загашников и пряник. Товарищ Безкаравайный порадовал, что в случае моего согласия поработать для нашей великой родины и влиться в ряды её первейших защитников, я могу остаться здесь, на трёхмесячных курсах. Успешно освоив все науки, можно реально рассчитывать на звание старшего лейтенанта с окладом и доплатой за звание аж до 220 рублей в месяц. Ну а если я все же соглашусь отправиться на тот затерянный в Ледовитом океане остров или Кушку, так и вовсе буду купаться в роскоши, получая доплату в 50%.

Заглянув мне в глаза и удивившись, что эта привлекательная цифра меня не слишком поразила, старлей зашёл с другого фланга.

- А летом ты сможешь отдохнуть в одном из наших санаториев на побережье и не сидеть в очередях в поликлиниках. Лечиться сможешь в нашей, ведомственной. Там и оборудование получше, и персонал внимательнее. Там умеют не только клизмы ставить.

Я хмыкнул, - От чего лечится, от бандитской пули? Так на гражданке ее сложно поймать.

Между тем, тяжело вздохнув и подумав о чем то и вовсе несбыточном, мой собеседник добавил:

- Ну а когда дослужишься до звания полковника, так вообще сможешь ходить и в специальные магазины. Там и очередей нет, и картинка такая - глаза разбегаются.

Я вновь промолчал и подумал:

- А то я не знаю, как оно там: самого четыре года на таком лечебном питании держали. Различия действительно впечатляющие. Впрочем, молодец он, многое обо мне узнал, иначе наверняка предложил бы отдельную комнату в малосемейке с отличным видом на автобазу.

В какой то момент, глядя на его старания, я даже пожалел старлея. - Не сладко их брату приходится. Это лишь кажется, что наобещать дело нехитрое. А ведь надо придумать такое, что бы в него поверили!

Он рассыпал бисер еще некоторое время, наобещал кучу сладкого, но уже пошла какая-то мелочёвка, вроде бесплатного проезда в общественном транспорте и возможности без очереди, по брони, покупать билеты в кинотеатры. Младший оперуполномоченный мог бы добавить сюда и всемогущество красных корочек, которые запросто открывали закрытые для многих двери, но, видимо, решил пока не афишировать, что в обществе равных прав есть те, кто ровнее. И здесь он прав, комитет нынче в силе, а в будущей России так и вовсе станет хозяином великой и необъятной - достаточно лишь вспомнить первые буквы цветов её флага.

А я все слушал и слушал, мотая на ус то, что он старательно развешивал мне на уши. Во время его монолога я старался сохранять как можно более заинтересованное выражение на лице, размышляя, как бы поэлегантнее соскочить от таких заманчивых перспектив. Всё думал, думал, но так и не смог придумать что-то разумное. Но ведь не ждать мне пока флажок упадёт?

Наконец, мой собеседник уверенный, что я принял то единственное и правильное решение, закончил:

- Ну что ж, думаю ты все понял, жду тебя, скажем, завтра перед обедом вот по этому адресу. Там напишешь заявление и начнем оформляться.

Он протянул мне маленький листок бумаги с написанными от руки координатами. Ну что ж, похоже пришла и моя очередь.

- Товарищ младший оперуполномоченный, - проговорил я, дав понять, что успел прочитать его должность в удостоверении, хоть оно и мелькнуло передо мной на долю секунды. - Дело в том, что человек я сугубо штатский и в дальнейшем намерен трудиться исключительно по гражданской линии.

В этом месте, решив, что доля пафоса не повредит, сказал:

- То, что я сейчас стал лейтенантом запаса, говорит лишь о том, что я всегда готов выполнить свой конституционный долг по защите Отечества, но только конституционный. Что же касается моего будущего дворницкого оклада, то отвечу. Дело в том, что с недавнего времени оклад меня не очень то и волнует, - после этих слов я достал из сумки и протянул ему экземпляр позавчерашнего "Вечернего Киева", в котором корреспондент в красках расписал, как долго и упорно я шёл к своему рекордному выигрышу.

Подождав, пока посланец от конторы пробежит глазами коротенькую заметку, я продолжил:

- С моей будущей работой также всё будет в порядке: мне уже сейчас предлагают остаться на кафедре, чтобы продолжить работы либо по способам горизонтального бурения, либо заниматься строительными добавками и смесями. Хочу добавить, не поймут меня ни на кафедре, ни наш министр товарищ Новиков, если я приму ваше заманчивое предложение. Обязательно спросят: для чего же это ты, товарищ Сиверинский, пять лет в институте отучился, зачем в наших и зарубежных научных изданиях публиковался, зачем мы тебя званием лауреата отметили? Неужели для того, чтобы ты всё