Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

При этом он апеллировал не столько к коллеге, как к работающему здесь историку. Тому, видимо, не впервой было выслушивать подобное и не впервой объяснять:

– А из чего состоит личная жизнь каждого и чем она отличается от жизни ему подобных созданий? Да ничем! Одно и то же, одна и та же сплошная рутина и практически ничем не отличаемые удовольствия. Эротика наблюдателю вскоре надоедает, как и то, что другие делают в ванной или в туалете. Я наблюдал за сотнями, тысячами Торговцев, которые за пятьдесят лет моей работы здесь приходили и просматривали жизни как своих близких, так и своих кровных врагов. И всегда зритель постепенно терял всякий интерес к личной, как принято говорить, интимной жизни. И потом пролистывал такие моменты в ускоренном режиме просмотра.

Гостям тут же припомнились утверждения Крафы, что любой желающий из ссыльных, решившийся на нормальную жизнь в Грезах, имел возможность побывать здесь и просмотреть все моменты истории, в которых он сомневался. И задумываться не следовало по поводу самого просматриваемого клипа: «Крафа и его поступки». Уж биографию Трибуна Решающего проглядывали все и в обязательном порядке. Естественно, не всю жизнь «от и до», для этого надо самому прожить полторы тысячи лет, но краеугольные моменты истории, основополагающие события в политике и самые жестокие моменты войны просматривали несомненно.

А ведь у Гегемона имелось много тайн! Вокруг него вершилась история и создавались наивысшие технические секреты. Он раздевал и укладывал в постель императриц. Он лично пытал и казнил своих врагов. Его глазами можно было увидеть Двойника и понять суть поставленных тому задач.

Достаточно только представить себе, что тебя вот так изучают – поневоле вздрогнешь!

– Вы Торговцы, – сказал архивариус. – Каждое ваше действие просто обязано быть зафиксировано для истории. И очень жаль, что когда разразилась война, а точнее говоря, накануне войны, никто из ваших ортодоксов не знал о системных блоках. Знал бы любой, что его деяния будут запротоколированы в истории, никогда бы не пошел на преступления, явную ложь и передергивание фактов.

– Ага, значит, вы уже окончательно уверены в увиденном и имеете твердое мнение о том, кто виноват? – решил уточнить Светозаров.

– Ну что вы, уважаемый, это не мое дело – судить и определять правых и виноватых. Моя роль заключается в четком и скрупулезном накапливании фактов и составлении полнейшей истории, в которой отмечены только факты и ничего, кроме фактов. Ибо виновным можно сделать всех без исключения, и в любом вопросе. К примеру, знай реформаторы или догадайся смоделировать ближайшее будущее на аналитических машинах, они бы изначально действовали иначе. Не в лоб заявили бы обществу, что неконтролированные переходы между мирами опасны, а исподволь, постепенно, ввели бы эту мысль в сознание каждого. Тогда сама цивилизация взялась бы за поиск выхода из ситуации. Трения и споры все равно продолжались бы, но кровопролитной войны избежать бы удалось однозначно. Так что, повторюсь: обвинить можно всех и вся. При желании…

Граф Дин все еще никак не мог решить, касаться ему камней или нет. Все-таки вот так и сразу выставить всю свою жизнь на просмотр любому коллеге – на такое пойти было сложно.

А Шу’эс Лаву терять было нечего.

– Хорошо! Показывайте мне, как и куда надо смотреть, или что делать, дабы просматривать жизнь и деяния выбранных мною личностей?

Историк указал рукой на самое большое кресло, которое вполне могло вместить великана.

– Сюда, пожалуйста! Руку приложите к камню, глаза к этим окулярам… – Он подстроил расстояние между окулярами для глаз баюнга. – Вот, хорошо… Теперь просто говорите нужное вам имя, хоть свое собственное, и называйте интересующий вас возраст. После чего уже при просмотре корректируете вот этим регулятором в другой руке скорость показа. Полные сутки наблюдаемого объекта можно проскочить на максимальной скорости за десять секунд. Колесико проворачиваете вниз – кадры бегут в обратную сторону.

С виду действо и в самом деле простое до безобразия. Но зато какую тайну за собой скрывало!

И, наверное, от осознания этого голос великана подрагивал и срывался, когда он назвал имя своего отца:

– Шу’юс Трит, урожденный долины Ромашек, шестьдесят лет.

Судя по названному возрасту, он решил просмотреть вначале некий особенный момент в семейной жизни, который был знаком только ему и баюнгу, давшему ему жизнь. Вероятно, они вместе в тот год делали нечто важное и таинственное. И судя по всему, наблюдатель видел стопроцентную правду. Великан то краснел, то бледнел от эмоций.

Потом сделал паузу, оторвавших от окуляров и многозначительно глянув на коллегу: мол, я в шоке! Системные блоки не врут!

И опять продолжил наблюдение, указав на этот раз другой возраст отца – семьдесят пять лет. И пояснил:

– Именно тогда он меня и спрятал в саркофаге…

Минут через пять добавил:

– Ага! Все понятно…

Еще через пять минут опять побледнел от переживаний, а с губ сорвались ругательства:

– Твари! Подлые твари!

Историк с некоторой опаской сделал шаг назад и обратился к Светозарову:

– Ваше сиятельство, если что, вы сумеете успокоить вашего друга? А то здесь уже не раз были случаи неконтролируемой ярости во время просмотров. Неприятно, без сомнения, видеть, когда твоих близких подло убивают твои же соратники. А ортодоксы частенько применяли подобную тактику ложного террора, пытаясь завлечь таким подлым способом в свои ряды новых сторонников-мстителей.

– Успокою, не волнуйтесь, – постарался Дмитрий ответить с уверенностью, а сам решил готовить нечто наиболее действенное из своего магического арсенала усыпляющих структур. Такого великана, если он сорвется с катушек, не сразу остановишь.

Тут в зале появился Трибун Решающий. На нем все еще был боевой скафандр, разве что Крафа оружие успел сбросить. Он не шел, а летел на доске, весьма похожей на скейт, только пошире, массивнее и без роликов. Так что к установке вокруг камней памяти он примчался чуть ли не со скоростью звука.

– О! Уже просматриваете? – начал он на подлете. – Ну и отлично! Дин, тут такое дело: Ситиньялло хочет с тобой попрощаться, его частичка ждет нас в саду.

Заинтригованный граф готов был отправиться сразу, но следовало вначале разобраться с представителем мира Ба.

– Шу, ты как? – Он деликатно похлопал великана по плечу. – Держишь себя в кулаке? Контролируешь эмоции?

Тот отстранился от окуляров, и кресло под ним натужно скрипнуло.

– Вполне… – Он несколько сердито покосился на архивариуса, который даже не почесался, привычный ко всему. – И я все слышал, можешь идти… Кстати, потом я и наши встречи проверю, на всякий случай. И только после того начну просматривать кое-кого как из наших