Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

уже были близки к панике, но тут Корвус счел, что они уже достаточно углубились в лес, и велел поджигать кусты. Огонь стремительно распространялся по ветру, а против ветра — медленнее, так что от него можно было убежать. Это была хорошая новость. Плохая состояла в том, что по-прежнему требовалось бежать. Но, по крайней мере, сейчас они не вдыхали насекомых. Наконец выбрались на более открытое место, которое, судя по всему, горело раньше и теперь тут гореть было нечему. Здесь остановились на ночевку, и до утра их поливал налетевший с новою силой ливень.

— А ну его к псам! — крикнул Корвус, едва лишь забрезжил свет. — Хватит тщательно распланированного Подвига! Теперь просто бежим к пещере!

— К какой пещере? — спросил Лин.

— К той, куда мы направляемся, — неопределенно ответил Корвус.

Больше вопросов никто не задавал, чтобы не провести под дождем и следующую ночь.

Они вылезли из-под упавшего дерева, которое опиралось ветками о землю, так что под него можно было забраться только ползком. Оно защищало от хлещущих струй и града, но вымокли они все равно до нитки и не замерзли до смерти лишь благодаря великанше, от которой тепла было больше, чем от них всех вместе. Свернувшись под боком у Эдды, Прим увидела очередной странный сон: Эдда была высокая, как дерево, а Прим — маленькая, как белка, угнездившаяся в развилке ветвей, мокрая насквозь, но в тепле.

Сейчас, в свете утра, Эдда была женщиной обычного роста, однако у Прим закралось опасение, что великанша уменьшается. Пока Бурр тщетно пытался развести костер, Эдда неподвижно сидела на корточках, завернувшись в плащ и закрыв глаза. Прим помнила ее дом на Калле, коров и овец, муку, которую великанша молола, чтобы испечь хлеб. Давно ли она ела как следует? А то, что она вобрала в себя ангела, дает ли ей силы, к которым можно прибегнуть, как нынче ночью?

— Бежать мы все равно не сможем, — заметил Бурр. — Только идти быстрым шагом.

— Нам нужна еда, — добавил Лом. — Я хочу сказать, кроме такой.

Он помахал полоской вяленого мяса — его долей оставшегося провианта.

— Здесь ее не добыть, — ответил Корвус, — но, если все пойдут быстрым шагом, как предлагает Бурр, мы с Маб будем высматривать что-нибудь съедобное.

Они двинулись в путь. Почти все утро шел дождь, но обычный — после ночной грозы он казался легкой моросью. Возможно, его шум заглушил звук шагов и позволил им подобраться к еще одному рогатому животному. Они заметили его на другом краю поляны. Оно упало мертвым. Бурр бросился ничком на землю.

— Ложись! — прошептал он. — Здесь кто-то еще охотится!

Прим не бросилась на землю. Она дошла до животного, которое лежало, как будто спит. Бурр, все еще убежденный, что здесь опасно, через мгновение догнал ее с копьем наперевес. Когда подоспели остальные, он переворачивал мертвое животное, ища вонзенную стрелу. Но ее там, разумеется, не было.

Бурр отступил от туши.

— Я видел такое во время схватки с волками и не поверил своим глазам.

— Мы тоже такое видели, — сказал Мард. — Волк просто умер.

— Что-то жуткое таится в здешних лесах, и оно убивает магией.

— Я это жуткое, — сказала Прим. — Давайте есть.

На сей раз волки им не докучали, более крупные животные и насекомые — тоже. Даже когда развели костер и в воздухе поплыл запах жареного мяса. Пока готовили, дождь перестал. Впереди полого уходил вверх заросший травой склон. Внизу, довольно далеко, волки выли теми же голосами, что вчера, словно говоря: «Здесь чужие!» Это вызвало любопытство Корвуса, уже подкрепившегося сырым мясом. Он взлетел, забил крыльями, набирая высоту, и унесся на север.

— Ворон думает, за нами кто-то идет, — заметил Бурр.

Никто из остальных не счел это новостью. Хвощ так и вовсе не обратила внимания на слова Бурра. Она внимательно поглядывала на Прим с тех пор, как та раскрыла свою тайну. Устав от этого, Прим посмотрела ей в глаза.

— А я-то все гадала, за что тебя взяли в Подвиг, — сказала Хвощ. — Явно для этого мало быть просто принцессой.

Прим обиделась вдвойне. Во-первых, она поначалу вовсе не думала о себе как о принцессе — Пеган сказал только, что Калладонам положено совершать подвиги. У них это в крови. Однако она устала и хотела есть, поэтому не стала спорить с Хвощ.

— А ты можешь убить любую душу на Земле?

— По легенде, я убила Ждода, — напомнила Прим. — Но чтобы убивать, мне надо быть близко.

— Ты можешь убить Эла?

— Не знаю. Случай пока не представлялся. Возможно, он найдет способ убить меня раньше.

— Весна создала существо именно для этого, — сказала Кверк. — Во всяком случае, так я слышала от Плетеи в ночь накануне ее смерти. Оно зовется Безднир и ждет под Разрушенным мостом любого, кто туда доберется.

— А Плетея что-нибудь говорила о других опасностях, которые мы должны преодолеть, чтобы оказаться в том месте, где надо страшиться Безднира? — спросил Лин.

— Во-первых, воинство ульдармов, которых Весна обратила себе на службу, — ответила Кверк. — Они должны быть вот на том склоне.

Она указала рукой на обрывистый склон, круто встающий за лесом к югу от них. Он был гораздо ближе, чем когда Прим вчера на него смотрела, и виден отчетливо, поскольку дождь перестал и туман рассеялся. Сегодня он казался выше и круче, чем вчера. Различались подробности, наводящие на мысль, что он обитаем, — не дома, выстроенные снаружи, а уходящие в глубь тоннели. Если верить старым легендам, ульдармы, которых Весна поставила себе на службу, были рудокопами. Наверное, с тех пор они очень преуспели в горном деле. Под крошечными отверстиями в склоне — отсюда не больше булавочной головки — лежали шлейфы отвалов в лигу шириной. Каждый камень в этих шлейфах вырубили из скалы копалы — как называли перевербованных ульдармов. Ибо они копали, и копали, и копали, пока не стали просто копалами.

— А во-вторых? В-третьих? В-четвертых? — настаивал Лин.

— Между копалами и Бездниром — то есть вдоль Изменчивой тропы, идущей через ледник, — ничего, кроме, ну, молниевых медведей.

— Рад слышать, — ответил Лин.

— Но мы вряд ли пойдем этой тропой. Корвус что-то говорил про пещеру. — Кверк глянула на Эдду. — Мы ведь туда идем, госпожа?

— Мы идем в ту сторону, — поправила Эдда.

Она не смотрела на Кверк, да и ни на кого другого. Все они сгрудились у костра в надежде просушить одежду, но великанша стояла чуть поодаль и глядела на картины, открывающиеся на юге по мере того, как рассеивался туман. Из облаков проступили некоторые