Сохрани. Уничтожь - Мария Хронос

плакал и не молился. В какой-то момент она окончательно потеряла ощущение времени и пространства: ей показалось, что они с Кираном плывут глубоко под толщей воды. Звуки стали далёкими и приглушенными. Сердце в груди затихало, мягко приотпуская сжатую, острую боль. Крис ощущала дыхание Кирана, и, прижимаясь к его теплу, дышала с ним в унисон.

Мотор все урчал, и его мерное, тихое бормотание вскоре превратилось для них в общую долгую колыбельную.

Глава 40. Связанные

— Знаешь, что это за местечко, а? У него дурная слава. Говорят, это то самое место, куда приходят погибать твои свихнувшиеся фанатки. Выше звёзд! И вправду, гляди, как высоко. Ах, успокойся! Наверх мы не потащимся. Я не настолько романтик.

Когда знакомый голос донёсся из темноты, Киран не сразу понял, кому он принадлежит. Голос был похож на его собственный — но чужой и далёкий, чуть хриплый, как будто записанный на старую пленку. Ему казалось, что он ещё спит. Что все это — стянутые за спиной руки, затёкшие ноги, впившееся в щеку бетонное крошево — просто очень реалистичный кошмар. И, как и в сотнях других кошмаров, ему просто нужно дождаться, когда он умрет.

Чтобы наконец-то проснуться.

— Мммммм! — невнятное мычание раздавалось почти синхронно.

— Тссссс. Тише, Спаркс. Мы же с тобой договорились, помнишь? Ты ведёшь себя, как хорошая девочка, и с Кином все будет хорошо.

Спаркс.

Киран открыл глаза.

Темноту впереди рассекал свет фар припаркованного неподалеку фургончика. Обломки. Бетонная пыль. Заросли пожухлой травы. Незнакомое заброшенное здание возвышалось поодаль, зияя пустыми глазницами оконных проёмов.

В неясной тени впереди угадал самого себя. Одетого в знакомое твидовое пальто. Склонившегося над двумя светловолосыми пленниками.

Крис и Астель.

Они сидели спинами друг к другу — между ними высился узкий железный столб, к которому их примотал другой Киран.

То, что было Кираном.

То, что говорило голосом Кирана.

Киран попытался позвать его, но сам смог издать лишь сдавленное мычание — кожу на лице стянуло липким и плотным. Пластырь или скотч.

Чертов ублюдок.

— О, ты проснулся? — двойник развернулся, и, медленно подойдя к Кирану, склонился над ним, внимательно разглядывая и растягивая губы в довольной ухмылке. Киран попытался призвать Ри. Затёкшие пальцы едва шевелились. Внутри было так глухо, как будто он переел медиаторов.

Медиаторы.

Воспоминания обо всем, что произошло накануне, хлынули лавиной.

Боль. Маячок. Звонок Джера. Ярсег. Чертов Ярсег с его чёртовыми таблетками!

— Ммммм-ммм! — Киран дернулся, пытаясь подняться, и Ярсег услужливо схватил за ворот рубашки и потянул вверх. Теперь Киран стоял перед ним на коленях, и, тяжело дыша и глядя в лицо своего двойника снизу вверх, молча прожигал его взглядом.

Ярсег улыбнулся.

Кирану казалось, что он смотрится в кривое зеркало.

— Добро пожаловать на вечеринку, Кин.

Пластырь отлетел за секунду — Киран едва успел осознать короткую боль.

Кожа горела, пульсировало плечо, онемевшие конечности едва слушались, ледяной ветер пробирал до костей — но все это было ничем. Ничем по сравнению с оглушающей яростью.

— Отпусти девчонку, — хрипло выдохнул он. — Тебе ведь нужен Астель? Да? Нахрен она тебе сдалась?

Ярсег присел рядом на корточки и выудил из кармана короткий походный нож.

— Я знал, что с этого начнется, — вздохнул, расстроенно качая головой. — Кин, давай проясним…

— Убей его хоть сейчас. Слышишь? Я тебя прикрою. Я оправдаю тебя перед кем угодно. Придумаю, что хочешь. Ярс, — горячо зашептал Киран. — Мне плевать на него. Всем на него плевать. Если ты его убьешь, мир станет только чище. Только не тронь её. Не тронь её, ладно? Прошу тебя. Она ничего не сделала. Она будет молчать… Она…

— Да, да, да, — Ярсег закатил глаза, в точности так, как это делал всегда сам Киран. Покрутил нож в руке, легонько похлопал лезвием плашмя по ладони. — Она ничего не скажет.

— Ярс…

— Кин, — Ярсег нахмурился, лениво приставляя нож остриём к его горлу. Киран прикусил язык, задирая подбородок и косясь на запястье куратора. Браслет Эрру тускло поблескивал в свете фар.

— Ты прав. Девчонка мне не нужна. Если бы ты не втянул ее в свои детективные игры, знаешь… Она бы почти наверняка осталась жива.

— Я…

— Тссссс, тихо, тихо, Кин, — Ярсег убрал нож и грубо сдёрнул рубашку с его плеча. — Давай разберемся сперва с вот этим.

Завернул рукав футболки, и, ткнув кончиком ножа в шов на руке, рассмеялся.

— Что это? Надеялся сдержать маячок нитками? Как мило! Впервые вижу, чтобы щенок так отчаянно бился за свой намордник!

Киран стиснул зубы, бросая взгляд за спину Ярсега.

Туда, где пленники сидели, почти не издавая ни звука.

Туда, где сидела Крис.

Она смотрела на него. Челка упала ей на глаза, свет фар едва выхватывал ее лицо из сумрака, но Киран знал: она смотрела на него.

Киран хотел позвать ее. Но в этот миг лезвие врезалось в кожу, и все слова заглушил его собственный крик.

— Святые праотцы, — бурчал Ярсег, скользкими пальцами вытягивая из его тела маячок. Помогал себе ножом, ковыряясь в плече, как в куске тухлого мяса — бесцеремонно, морщась, причитая и недовольно причмокивая, когда Киран дёргался в бесплодной попытке вырваться из его рук. — Кажется, такая мелкая штука, а столько возни!

Киран сжал челюсти, скуля раненой псиной. И даже когда Ярсег с довольной улыбкой повертел перед ним маячок, влажно блестящий от крови, он никак не мог успокоиться. Руку жгло. Кровь струилась к предплечью. В воздухе тошнотворно пахло металлом. Киран дрожал, в отчаянии снова пытаясь воззвать к своей Ри, но внутри до сих пор было тихо.

— Сюда приедет… отряд, — проговорил он, стуча зубами.

— Именно, — Ярсег отбросил маячок в сторону, поднимаясь. Достал платок, и, морщась, вытер багровые пальцы. В его кармане что-то надрывно запищало. — У нас мало времени. Так что давай начистоту. Ты мне нравишься, Кин. Ты дерзок. Любишь рисковать. Ненавидишь систему, в которой зачем-то пытаешься ужиться. Мы с тобой похожи, не находишь?

— Ага, прямо как близнецы, — Киран выдавил кривую ухмылку.

Ярсег улыбнулся в ответ, снова опускаясь на корточки.

— Кин, Кин, Кин. Вечно убегающий от себя. Не можешь ужиться со своим разрушением, но ведь если начистоту, это единственное, в чём ты по-настоящему хорош. Знаешь, ты правда похож на меня. Разница только в том,