"Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников

— Отдай её нам, видящий, — прошелестел предводитель. — Просто — отдай. Ты нам не нужен и знаешь об этом.

— Не понял, — возмутился я. — В смысле — «не нужен»? Это что за обесценивание личных и профессиональных качеств? А если я на вас в суд подам? Давно, кстати, хотел поинтересоваться — вы кто такие, вообще? А то как-то даже познакомиться не успели.

Вместо ответа выродок снова треснул по невидимой преграде. Когтистая лапа целилась Лизе в лицо. Девушка вскрикнула, отшатнулась. И тут же с другой стороны другая лапа едва не коснулась её затылка.

— Спокойно! Не дёргайся.

Я вскочил на ноги, прижал Лизу к себе. Постараться переместиться так, чтобы находиться строго в центре звонницы. Над головой печально звякнул колокол.

Позвонить, что ли — чтобы люди сбежались? Уже ясно, что коллеги Изольды безнадёжно опаздывают. Сколько тут ехать от отеля, минут пятнадцать? А прошло от силы пять. И есть мнение — шестая минута станет для меня и Лизы последней. Хотя звонить — тоже такой себе вариант. Даже если люди откуда-то прибегут, чем они нам помогут?

В сантиметрах от наших лиц мелькнула когтистая лапа. Выродки издали довольный рык. Лиза зажмурилась. Прошептала:

— Кого мы ждём?

— Да, по ходу, уже никого… Слушай. До церкви — буквально десять метров. — Я кивнул на жёлтый храм под зелёной крышей. — Попробуй спрятаться там? Я их отвлеку, а ты беги! Бегать хорошо умеешь, это я видел.

— Церковь? — переспросила Лиза.

— Ну да, вон она. — Я махнул рукой.

Лиза уставилась на храм. И пробормотала:

— Не вижу. — Глаза её наполнились слезами. — Я ничего не вижу, пойми! Кругом какие-то размытые пятна, они даже не цветные… Я здесь будто вообще не должна находиться. Право, лево, вперёд, назад — это всё перестало существовать. Единственный, кого я вижу — ты. И идти могу лишь туда, куда ты меня ведёшь. Иначе сразу собьюсь с дороги.

— Да тут дороги-то — десять метров!

— Я не уверена, что побегу в нужную сторону. А даже если сумею добежать — не уверена, что церковь защитит меня так же, как защищает тебя.

Хм-м. Аргумент, да.

— Ну, значит, побежим вместе, — решил я. — Чем чёрт не шутит, вдруг проскочим. Попробуем сыграть на эффекте неожиданности.

— А если не успеем?

Я развёл руками:

— Не попробуем — не узнаем.

— Тебе что, даже не страшно? — Лиза изумленно посмотрела на меня.

— Ну тут видишь, какая штука. Бояться надо было до того, как я в это вписался. Сейчас бояться вроде бессмысленно.

Сложно было бы объяснить Лизе, что вчера мне было гораздо страшнее. Когда передо мной разверзлась уникальная возможность обогатить свой опыт чисткой бассейна. Удолбаться в ноль ради каких-то восьми тысяч, которые ещё попробуй получи потом. Вот это — страшно.

— Но ты ведь можешь оставить меня!

— Нет, — я покачал головой.

— Почему?

— Если честно, я не знаю, что можно ответить на такой вопрос. Меня не волки воспитывали, а люди… Всё! Временно отцепись от меня, нужно проверить одну теорию. Как только крикну: «Бегом!», тут же хватайся снова. Поняла?

Лиза закивала. Выпустила мою руку.

А я взялся за верёвки, свисающие с колоколов и принялся трезвонить.

Ну, что сказать. Если вы думаете, что музыка на танцполах — это громко, то просто нихрена не знаете о том, что такое громкость. Ощущение было — колокола зазвенели непосредственно у меня в башке.

Зато и на выродков подействовало. Брызнули в стороны от звонницы — как будто отогнало звуковой волной.

— Бегом! — крикнул я.

Перепрыгнул бревенчатое ограждение и рванул к церкви. В тот же миг у меня на плече повисла Лиза.

Тут всего-то десять метров! Ну!

Я добежал. Почти. Буквально шага до крыльца не хватило.

Выродки сбили меня с ног. Я перекатился, прикрывая собой Лизу, машинально выставил руки. Только в этот раз у меня в руках не было даже паршивой трости.

Они бросились на меня все четверо. В тело впились ледяные когтистые лапы.

«Так вот как это происходит», — мелькнуло в голове. В глазах начало темнеть.

И в ту же секунду откуда-то донеслось:

— Совсем страх потеряли, мрази!

Мужской голос. Незнакомый.

Что-то ослепительно вспыхнуло. На какое-то время я лишился зрения. Когда перед глазами перестали плясать цветные пятна, увидел следующую картину.

Четвёрку выродков теснили двое. Настоящие, живые люди из реального мира. Один — уже знакомый мне китаец в чёрном кимоно, второй — мужик лет тридцати. Из тех, кому для соблазнения противоположного пола можно даже рот не открывать, внешности достаточно.

Одет мужик был вроде обычно — белая рубашка, джинсы, — но выглядел так, будто переместился сюда из кино про гусаров. Красивые дамы, дуэльные пистолеты, шампанское рекой, и что там ещё положено. Где-нибудь поблизости топчется боевой конь, охраняет высокую шляпу с пером и мундир с эполетами.

Сложно сказать, отчего складывалось такое впечатление. Может, из-за того, что модная небритость на лице мужика напоминала бакенбарды. А может, из-за того, что в руке он держал саблю. Которой совершенно не стеснялся размахивать. Удары наносил уверенно и метко, белые сварочные искры из выродков так и сыпались.

А китаец орудовал палкой. Обычной палкой — длинной, метра в полтора. Держал её то одной рукой, то перехватывал двумя. Тело его при этом выписывало такие кульбиты, что куда там киношным боевикам.

— Так их, Вано! — крикнул китайцу «гусар».

А в следующий момент изловчился и рассёк выродка саблей от затылка донизу.

Я услышал дикий, потусторонний вой. С того места, где гусар бился с этой… субстанцией, чем бы она ни была, дохнуло холодом. Брусчатка там, где стоял рассеченный выродок, покрылась инеем.

— Вы об этом пожалеете! — прошелестел голос, в котором я узнал предводителя.

И выродки исчезли. Просто испарились, как не было. А «гусар» повернулся ко мне. Протянул руку.

— Хочешь жить — идём со мной, — произнёс он с металлическими нотками в голосе.

Я молча на него смотрел.

— Что? — заволновался «гусар». — Этот фильм же ещё не слишком давно вышел?

* * *

Пенсионер на скамейке аккуратно сложил газету в несколько раз и сунул её подмышку. Потом встал, сделал несколько шагов и наклонился. Поднялся он с тростью. Трижды настойчиво ударил ею по земле — так, будто стучался в дверь к человеку, который не хотел открывать.

Прошло несколько секунд, и от стены кирпичного дома, стоящего в первой линии вдоль дороги, отделились четыре фигуры в чёрных истерзанных рясах. Они подлетели к пенсионеру и остановились, понурив головы, как провинившиеся ученики, вызванные на ковёр к директору школы.

— И