Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

поддерживать ее в своих безжизненных — бездушных! — телах. Поглощали, с помощью Бункера. Разводили, точно скот, создав Инкубатор: нижний уровень пирамиды, где, согреваемые т-энергией, находились человечески дети.

Мари просто взбесилась. Нет! Человек никогда не будет пищей для тварей! Никто больше не станет ген-измененным — генетически перекроенным пирамидой существом, в роли безмозглого полицая предавшим свой род.

Вспомнилось изречение сумасшедшего старика, что Отцы на самом деле оберегают человечество. Ха! От кого? Кто может быть ужаснее призрачных фигур с большими головами?

«Как прекратить все это?»

Перед глазами вновь появилась красная сфера.

«Я хочу приблизиться к ней!»

Девушку мягко подтолкнули вверх. Крепко прижимая дремлющего ребенка, она прошла сквозь стены и перекрытия. Уже не удивляясь — полная злости в желании освободить узников Убежища. Никто из ген-измененных не заметил ее. Паутинки-ищейки также остались безучастны к дружественному сгустку пламени, протекшему к сердцу пирамиды. Преобразовывать энергию и материю умели только Отцы. Враг не смог догадаться, что перепуганная истеричная девица вдруг научилась делать то же самое. Иначе немедленно двинулся бы в погоню. Серые тени беспорядочно метались по уровням Бункера. Пищевой элемент бесследно пропал.

Мари тем временем стояла перед сферой и рассматривала ее на человеческом уровне восприятия. Обыкновенный булыжник, ни тепла, ни свечения. Мертвый монолит — точь-в-точь как любой другой, коих во множестве разбросано по Аравийскому полуострову. Идеально круглый и гладкий, но и все. Не обладай девушка необычайными способностями, то никогда бы не обратила на него внимания. Да и вряд ли она смогла бы добраться сюда без загадочного умения проходить сквозь стены. В замурованную комнату могли входить только избранные. Только они могли управлять Бункером и пользоваться его силой.

— Я хочу, чтобы мучения людей прекратились! Больше никаких убийств! — вслух приказала бельгийка, радуясь своей непоколебимости. — Как тебя выключить?

Из пола перед сферой выросла гранитная стела на тонкой ножке. Точь-в-точь как в «родильном» зале. Пульт управления — догадалась Мари. Поверхность камня едва заметно колыхалась, будто состояла из жидкой амальгамы. Где-то внутри его находилось нечто, способное отсоединить сердце от артерий исполина.

Вместе с тем девушка прислушивалась к пирамиде. Громада всячески помогала Мари, но одновременно не желала отключаться. Ведь лишиться связи со сферой-сердцем означало смерть. Камни вибрировали в ужасе. Рыщущие в коридорах Отцы почуяли это волнение.

Малыш пошевелился в свертке и тихо заплакал. Мари опустила глаза, укачивая младенца. Положила нож к нему в сверток. Протянула свободную руку к «пульту управления». Но не успела прикоснуться к монолиту и ногтем, как интуиция просигнализировала: опасность!

Из стены за сферой выплыли два переливающихся красками пузыря. Бельгийка вскрикнула, поскольку рассмотрела их с помощью обычного зрения. Видеть излучение т-энергии на обычном уровне восприятия было страшно.

В пузырях находились младенцы. Наверняка дети тех бедняг, кого Отцы отобрали из «стада» перед Лизой. Мари подсчитала, что это происходило день и дня два назад. Однако увиденное не вязалось с логикой. Первому малышу, мальчику с шоколадной кожей, было не менее месяца. Его светловолосой соседке насчитывалось около шести-восьми недель.

«Темпорально ускоренные Защитники. Они прибыли сюда из Инкубатора, чтобы уничтожить вредителя Системы», — подумала Мари. Мигом позже догадалась, что это подсказала ей пирамида. Впрочем, догадаться о чем-то подобном можно было без труда.

Пузыри летели неспешно и плавно. Но было в их ленивом движении что-то повергающее в трепет. Широко раскрытые глаза младенцев поражали чернотой. За ней читалась не злоба или угроза, как сперва представила себе бельгийка, но вселенская скука. Ужасно — безвинные ангелочки, лишенные человечности. Биороботы, запрограммированные на убийство каждого, кто не подчиняется воле Отцов.

Мари посмотрела на них сквозь призму т-видения или т-восприятия, как обозначила для себя это странное умение.

Два сгустка пепельно-стального цвета. Совершенно пустые, без эмоций и характерных для младенцев первичных рефлексов. Пахли они чем-то до невозможности кислым. Девушку едва не стошнило.

— Что же с вами делали, бедные? — прошептала она.

Вместо ответа из пузырей ударили грязно-лиловые лучи. Они полоснули Мари по лицу, зашипело. Бельгийка почувствовала, как обугливаются волосы и брови. Под кожей вспыхнули каскады раскаленных игл. Энергетический толчок заставил отшатнуться, ухватившись за краешек «пульта».

Еще один спаренный луч прошел над головой и растворился в стене. Каменный мешок содрогнулся.

Необходимо было что-то срочно предпринимать. Даром, что выглядели враги обычными младенцами. Слишком болело обожженное до волдырей лицо. И, несмотря на то что душа взорвалась обиженной женской яростью, воевать с детьми сил не хватало.

Ее малыш заплакал еще громче. Мельком бельгийка отметила, что он не похож на тех — других. Вместо отблесков стали его энергетический сгусток излучал мягкое золотое свечение. С каждым мгновением он светился все ярче, обнял бельгийку, образовав перед ней некое подобие щита.

«Мой малыш!»

Лучи противников бессильно шипели, растворяясь в золотистом экране. Младенцы-Защитники замерли, словно не зная, что делать дальше.

А Мари уже действовала. Выхватила из пеленок нож и швырнула им в нападающих. Железяка не долетела, звякнула, ударившись об пол. В ответ полоснули еще несколькими лучами. Девушку ощутимо качнуло, но она устояла и удержала своего малыша. Ее рука опустилась на гладкую поверхность «пульта». Пальцы без труда проникли в камень, нащупав там какой-то небольшой предмет.

Мальчик заревел так, что зашумело в ушах. Его тельце задергалось под все еще влажной пеленкой. Мари почувствовала, что ребенку очень больно.

Крик малыша резко оборвался хрипом. Экран стал необычайно ярким, а затем пропал, сопровождаемый лопающимся звуком. Ужасный визг расколол пирамиду. Тварей в телах детей отбросило волной энергии. Настолько сильной, что они ударились о стену и растворились в ней. Что-то подсказывало: в ближайшее время вряд ли вернутся, если вернутся вообще.

Сверток потяжелел. Мари задохнулась в отчаянии. Она прижала ребенка к себе, прислушиваясь, бьется ли его сердечко. Даже не глянула в сторону Защитников. Слезы побежали по щекам, омывая розовые пятнышки там, где минуту назад были ожоги и волдыри.

— Спасибо тебе, маленький! — всхлипнула бельгийка, слыша, как слабо и беспорядочно, но — двигается! — маленькая грудь. — Ты меня спас и вылечил. Настоящий ангел. Супермальчик!

Младенец не издал ни звука, но стал дышать ровнее.

Воодушевленная, Мари сунула руку обратно в камень. Схватилась за скользкое что-то и с чавкающим звуком вытащила, кажется металлический, цилиндрик. Монолиты зашелестели, отряхиваясь от тяжести т-энергии. Коридорами прокатился отчетливо слышимый стон — то ли страдающий, то ли облегченный.

В то же время закричали серые тени. Протяжно и дико, надрывая мощные связки. Брызнули в стороны паутины-ищейки. Они прошили теперь безжизненное тулово Бункера, разлетелись по Убежищу. Пятна ген-измененных побледнели. Издалека донесся панический рев: какофония плача, взываний о помощи, визга