Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Нет нужды, ваше величество, — сухо сказала Гретель. — Они мне известны.

— Так вы знаете, зачем я вас нанял?

— Вы хотите, чтобы я нашла вашу дочь.

— А вы прозорливы. Ведьминское чутье?

— Всего лишь хорошая память. Когда мы были здесь четыре года назад, весь город был увешан объявлениями. Его величество Тревиранус Первый обещал щедрое вознаграждение всякому, кто отыщет след пропавшей принцессы Бланко.

— Бланко Комо-ля-Ньев, — напевно произнес король, и прозвучало это как название изысканнейшего вина. — Но она никогда не любила своего полного имени. Считала слишком длинным и напыщенным. Мы с супругой называли ее просто Бланко.

Теперь наконец и Гензель вспомнил.

И в самом деле были объявления, только за несколько лет, в течение которых судьба водила их вдалеке от Лаленбурга, это совершенно выветрилось из головы. Гензель напряг память, но ничего толкового из нее выудить не сумел, лишь смутные обрывки — «всем подданным короля» и «высочайше благоволит».

— Значит, ее все еще не нашли… — спокойно констатировала Гретель.

— Не нашли, сударыня ведьма. Хотя искали ее шесть лет, денно и нощно. Как только она пропала, я издал указ. Ее искали все. Королевская гвардия, лесники, горожане и стражники. Ремесленники и крестьяне. Священники и челядь. Долгих шесть лет… Сперва добровольцы приходили ко мне по сотне в день. Они были уверены, что легко нападут на след. И в самом деле — далеко ли может сбежать из дворца одиннадцатилетняя принцесса?

— Видимо, далеко.

Король поднялся с трона — тяжело, будто статуя, впервые за много лет оторвавшаяся от своего постамента, — и прошелся вдоль зала. Оказывается, он был не так уж и высок, почти вровень с Гензелем. Однако этого легко можно было не заметить благодаря его царственной осанке и особенной, исполненной благородства грации. Он двигался мягко, но в этой мягкости не было ничего такого, что позволяло бы заподозрить слабость. Напротив, это были мягкие движения взрослого льва, неторопливо обходящего свои владения.

— Ее искало все королевство. Шесть лет подряд. Тело ее так и не было найдено. Поток добровольцев быстро стал иссякать. Первые несколько лет я щедро давал им золото на поиски. От толп желающих не было отбоя. Каждый был уверен, что знает, где искать. Заброшенные деревни, болота, леса… Каждый получал от меня щедрый аванс. Это было опрометчиво с моей стороны. Казна стремительно пустела. Я стал платить серебром. От сотен добровольцев остались десятки, но и они возвращались с пустыми руками. Когда я перешел на медь, желающих оставалось совсем мало. Некоторых самых жадных пришлось повесить, как вы понимаете… С тех пор поиски принцессы перестали казаться хорошим способом заработать. «Пойди поищи принцессу», — так нынче говорит чернь в Лаленбурге, когда говорит о каком-нибудь бесполезном и бессмысленном занятии. Моя дочь так и не вернулась. Словно провалилась сквозь землю.

— И тогда вы обратились к геномастерам, — констатировала Гретель безо всякого выражения.

— Они называли себя по-разному. Геномастерами, генопрорицателями, генокудесниками и геноархимагами, — король вымученно улыбнулся. — Мне не было до этого дела. Я заключил бы договор даже с последним генофокусником, если бы он помог мне разыскать Бланко. Сколько этих проходимцев побывало в Лаленбурге за эти годы… Они исчертили весь дворец странными диаграммами, читали нараспев формулы аминокислот, даже пытались вызвать дух святого Бэтсона… Без малейшего результата, разумеется. А уж каково приходилось моей супруге!.. Впрочем, вы, наверно, не знаете. Моя супруга, королева Лит — человек веры, сударыня геноведьма, и истый прихожанин Церкви Человечества Извечного и Всеблагого. Она очень… серьезно относится к генетической линии наших предков и чтет святые писания. Иногда мне даже кажется, излишне серьезно… Для нее все эти геноритуалы были сущим святотатством. Но, можете представить, я настолько ослеп в своем горе, что продолжал привечать всех этих геношарлатанов до тех пор, пока в казне оставались хоть какие-то деньги. Но беды наши лишь множились.

Один из геномагов случайно устроил эпидемию генномодифицированного тифа, что стоило тысяч жизней моих подданных. Другой попытался выдать мне под видом принцессы какую-то крестьянку, которой искусными чарами придал сходство с моей дочерью. Третий под разными предлогами выманил у меня остатки былого состояния… В общем, мне пришлось вспомнить старые способы. Десяток геномагов сожгли на площади в назидание остальным. Но эта публика сделала неверные выводы. Вместо того чтобы удвоить усилия по поиску принцессы Бланко, они сбежали. Все до последнего. Сбежали из Лаленбурга. И с тех пор стараются здесь не показываться.

— Так вот почему у стражи есть приказ тащить всех геномагов в королевский дворец… — Гретель усмехнулась самым непочтительным и нетактичным образом. — Причем, насколько я понимаю, не делается исключений и для геноведьм.

«Прекрасный вывод, сестрица», — язвительно подумал Гензель, но рта открывать предусмотрительно не стал.

Король Тревиранус смерил Гретель своим тяжелым взглядом.

— Да. С тех пор я взял за обыкновение приглашать к себе всех заезжих геномастеров. И даже геноведьм. Я верю, что моя дочь все еще жива. Как верю и в то, что ее можно разыскать. Я люблю ее и боюсь умереть, так больше и не увидев ее лица. Считайте, что я предложил вам контракт, сударыня Гретель. Вам и вашему молчаливому брату.

«Обычно это ее считают молчуньей, — подумал Гензель хмуро. — Эх, как же сухо во рту…»

— Я была в Лаленбурге четыре года назад, — негромко произнесла Гретель, глядя в непонятном Гензелю направлении. — Как раз тогда, когда шумиха с поискам принцессы была в самом разгаре, а на каждом столбе висело по объявлению, обещавшему золотые горы нашедшему Бланко. Люди на них стали висеть гораздо позже… Я не взялась за эту работу в тот раз. Вы знаете, почему, ваше величество?

Король нахмурился. Как неприятно, оказывается, хмурятся короли. Мочевой пузырь сам собой съеживается.

— Сочли, что дело безнадежное?

— Именно так, ваше величество. Скорее всего, принцесса давно мертва.

— Почему вы так считаете?

Слова короля показались Гензелю звенящей полосой тяжелой стали. Должно быть, такими можно снести голову с плеч не хуже, чем палаческим мечом. По крайней мере, Гензель ощутил, как тело напрягается точно так же, как обычно напрягалось, отражая выпад клинка.

— Иммунитет, — спокойно сказал Гретель. Она никогда не считала нужным что-то пояснять. Объяснять людям суть геномагических терминов с ее точки зрения было