Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

– Вот спасибо, очень кстати пришлось. – Эллис отсалютовал мне чашкой и устало улыбнулся. – Доброго утра вам, Виржиния. Ночь-то вышла совсем не доброй.

– И что же случилось?

– Эрвин Калле пропал. Удрал из-под носа у этих идиотов, – от раздражения Эллис сделал слишком большой глоток, поперхнулся и закашлялся. – Нет, правду говорят: если хочешь, чтобы всё было сделано правильно, сделай это сам.

– Думаете, Эрвин… – сердце у меня затрепыхалось, как испуганная пичуга.

– Нет, – мотнул головой Эллис. – Не думаю. Кстати, пропала и невеста Харрингтона. А я по дороге забежал в лаборатории Управления. Что ж, спешу вас обрадовать – у нашего художника в крови обнаружились те же вещества, что и у его покойного друга…

– Да разве же это радость! – оборвала я его. – Эллис, вы не в игры играете, на кону – человеческая жизнь. Потом вернёмся к этой «невесте», скажите лучше, что я могу сделать, чтобы помочь найти Эрвина Калле.

– Ничего, – пожал плечами Эллис. – Просто прикажите слугам здесь и в кофейне задержать художника, если он появится. Ум его находится в самом сумрачном состоянии. Я допросил вашего Георга, так он сказал, что Эрвин постоянно что-то бормотал себе под нос и был необычайно послушен. Зашел в кухню, сел на стул в углу, но стоило только помянуть «гусей» – и он забеспокоился. И, как только остался без присмотра – сбежал. С тех пор его ищут.

– У вас есть предположения, где он может быть? – быстро спросила я. Эллис только устало потер виски.

– Конечно. И большую часть из них мы уже проверили. А вот почему он себя повел так странно, я даже угадывать не берусь. Конечно, наиболее вероятны два варианта. Первый – девица попыталась довести его до самоубийства, но безуспешно. Второй – художник сам убил преступницу и, в приступе раскаяния, помешался.

– Звучит, как в дешёвом романе.

– Наша жизнь, Виржиния, и есть дешёвый роман… Спасибо за кофе, но мне пора идти. – Эллис поднялся и принялся отряхивать рубашку от крошек – кексы удались повару на славу, детектив проглотил все три и не заметил. – Помните о моей просьбе. А я сейчас ещё раз наведаюсь в мастерскую Калле: вдруг мы что-то упустили при первой проверке.

– Я иду с вами, – решительно поднялась я вслед за ним.

– Нет, не идёте.

– Нет, иду. Вам нужен свежий взгляд.

– Свежий взгляд близорукого ничуть не полезней утомлённого взгляда здорового человека, Виржиния.

– Мне нравится ваша метафора, Эллис, однако я иду. Не могу просто сидеть на месте, когда такое происходит. Да.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Два.

– Что?!

– Два хайрейна.

– Четыре.

– Два с половиной.

– Три.

– Ну, договорились!

Эллис по привычке протянул руку, а я, ничуть не сомневаясь, пожала её. И только потом заметила мистера Спенсера с кипой бумаг в руках, застывшего в дверях, будто Аллегория Изумления с полотен Марински.

Я собрала весь свой графский апломб и ослепительно улыбнулась управляющему:

– У вас какое-то срочное дело, мистер Спенсер?

И, надо отдать должное этому потрясающему человеку, он опомнился всего через полминуты.

– Письмо от мистера Юстина, леди.

– Прекрасно. Отнесите его в мой кабинет. Посмотрю, как только вернусь. Магда, будьте любезны, мой плащ и зонтик-трость! И шляпку, разумеется.

Оказалось, что на улице нас ждал кэб. За простой, разумеется, пришлось расплатиться мне. Благо я уже знала, чего ждать от Эллиса, и захватила с собой достаточно мелких монет. Дороги были пустыми из-за раннего времени или тумана, и казалось, что город вымер. Только изредка на обочине можно было заметить человеческие фигуры, больше напоминавшие призраки или миражи – женщину в черном платке, или сгорбившегося мужчину, или ребенка, толкающего перед собой на тележке огромный бидон с молоком, или пожилую чету, неспешно бредущую в сторону Эйвона; бледно-красные перья на шляпке дамы горделиво покачивались и, словно угли, горели в молоке тумана.

Вскоре кэб выкатил на Хайвинг-стрит. Эллис прикрикнул на возницу, и мы остановились.

– Там тоже дежурит кое-кто, – указал детектив на светлые окна мастерской. – Вдруг нашему художнику что-нибудь стукнет в голову, и он вернётся?

– Вполне возможно, – я поправила шляпку. Поля уже стали влажными от густого тумана, как и платье. Святые небеса, ну и погодка! – Похоже, его тянет к тем местам, с которыми у него связаны яркие воспоминания или сильные чувства… К слову, а на могиле Патрика Мореля вы уже проверили?

– В первую очередь, – махнул рукой Эллис. – Виржиния, не держите меня за идиота. Все подобные места мы уже осмотрели, а кое-где даже оставили своих людей. Дом, мастерская, старая мастерская, театр, где играл Морель, дом последней подружки и мансарда, где жил Эрвин Калле, когда приехал в Бромли – всё, решительно всё! И ничего. К сожалению, много людей мне не дают, я и так оттянул часть «гусей» со второго своего убийства, но мне очень помогает семейство Маноле. Лайзо развёз всех в разные части города, и теперь мы ищем художника. Ну, и «невесту», разумеется. Но Бромли – слишком большой город. Как иголку в стогу сена искать, Виржиния! – Он раздраженно сжал кулаки. – Ладно. Идемте, осмотрим заново мастерскую. Только умоляю вас, под ногами не путайтесь.

Мне уже приходилось бывать в мастерской Эрвина Калле, и не раз. Помню, что он писал мой портрет к пятнадцатилетию, по просьбе леди Милдред… С тех пор здесь мало что изменилось. Тот же хаос, едкий запах краски, скипидара, дерева и ещё чего-то невообразимого. Для готовых картин была отгорожена целая галерея; те же, над которыми художник работал в последнее время, под специальными чехлами стояли в светлой части мастерской.

Туда-то я и прошла.

Пока Эллис перебирал бумаги на рабочем столе и разглядывал какие-то пятна краски на полу, я направилась к картинам. Этюды и карандашные наброски были закреплены на широкой доске. Женский профиль, локон падает на высокий лоб; три наброска подряд – только улыбка и едва намеченный контур лица, глаза густо замазаны грифелем – неужели это Патрик Морель?

Горло у меня болезненно перехватило. Я поспешно отвернулась. Где сейчас Эрвин Калле, о чём он думает?

– Да хранят его Небеса, – шепнула я тихо, стыдясь такой простой и неказистой