Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

– Без изменений, увы, – Эллис выразительно оглядел стол и посмотрел на часы. Обед немного запаздывал. Я сделала вид, что не поняла значения этих взглядов. – Наш художник с головою окунулся в творческий сумбур. Я посмотрел на эту самую невесту – милейшее создание, просто воплощение человеческих представлений о прелестной бесприданнице. Скромна, красива, молчалива и набожна – сокровище, а не девушка. Словом, она вызывает нешуточные подозрения, но доказать пока ничего нельзя. Я, конечно, дерну за ниточки, кого следует, но быстро ответ не придет. Девица назвалась Мэри Найс, родом она из Альбы, из семьи обедневших землевладельцев. Тамошнее Управление Спокойствия работает по-сельски лениво, к сожалению, так что раньше следующей недели ждать результатов и резона-то нет. Да, кстати, Виржиния, – он помедлил и лишь затем продолжил: – Лайзо вам сейчас не очень нужен?

Отчего-то имя это отозвалось в моем сознании странным эхом. Голову на мгновение сладко повело – закат, полумрак и Лайзо, склонившийся надо мною. Словно воскресли первые впечатления от встречи с этим ошеломляюще прекрасным человеком. Отчего-то мне страстно, отчаянно захотелось увидеть его прямо сейчас, сию секунду… Я крепко, до боли, зажмурилась.

– Виржиния? – в голосе Эллиса низким струнным перебором зазвенело беспокойство.

– Дурно стало. Нынче душно, – медленно выдохнула я сквозь зубы и улыбнулась. Что это за странные приступы? Незнакомое чувство, жгучее и мучительное. И совершенно неуместное. Я ведь графиня, леди и… и… Впрочем, довольно думать об этом. – Нет, мистер Маноле в ближайшее время не нужен мне совершенно. Я собираюсь бывать только здесь, в особняке на Спэрроу-плейс, и в кофейне. А почему вы спрашиваете, Эллис?

– Хочу позаимствовать его, – коротко и цинично ответил детектив. – Лишние глаза, уши и ноги мне не помешают. Лайзо очень и очень неплох в слежке, а я не могу приглядывать круглые сутки за нашим художником. Так я одолжу Лайзо у вас?

– Забирайте, конечно. Он не относится… – «к предметам первейшей необходимости», – хотела сказать я, но прикусила язычок. – Повторю, в его услугах я пока не нуждаюсь.

– Вот и славно… О, Магда, какой запах великолепный! Там ведь грибы, да? – оживился Эллис с появлением служанки. Я невольно улыбнулась.

Эллис был неисправим.

Мне снова тринадцать лет. Голенастый подросток, нескладный; лицо диковатое, глаза злые и испуганные. С отцом и матерью мне приходится быть маленькой леди и прятаться за кружевами-оборками-лентами, но не сейчас.

Рядом только бабушка.

Она стоит, облокотившись на перила веранды, и смотрит в небо – синее-синее, с припудренное золотой и розовой пыльцой по западному краю; восточный же черен и сумрачен. В леди Милдред прекрасно всё – и точеный профиль, и локон цвета корицы над линией лба, и складки старомодного платья, а я немного завидую ей.

Прекрасная и сильная. Она справится со всем, что пошлет ей судьба.

Бабушка ловит мой взгляд и улыбается. Вместо глаз у нее отчего-то темное туманное пятно, но меня это не беспокоит.

– Не спеши, Гинни. Всему свой срок. Со временем и твой характер закалится, как стальной прут, а красота расцветет, как лилия. Ведь ты тоже из рода Валтеров, а у нас от века не было слабых женщин.

– А мой срок все никак не настанет… – недовольно кручусь у перил, а потом – была не была! – смело усаживаюсь на широкую каменную полосу, крепко держась рукой за крюк для фонаря на стене. Бабушка одобрительно кивает. – Долго ждать. Не хочу. Хочу быть сейчас – как ты. Чтобы все восхищались. И, как этот, ну… сэр Иствин.

– А что сэр Иствин?– бабушка смеется.

– Целовали руки и кланялись, – объясняю я еле слышным шепотом и пунцовею от смущения. Тонко начинает звенеть предупреждение-напоминание: Гинни-Гинни, это сон, только сон – и призрачный силуэт склоняется над моей рукою. Я зажмуриваюсь на мгновение и теряюсь между прошлым и будущим; уже когда-то давно отзвучал этот разговор, но тогда он закончился по-другому.

А сейчас… сейчас я говорю о поцелуях, но думаю вовсе не о пышно завитых седых волосах сэра Иствина. Что-то ускользает от моего разума, но бабушка – если это и вправду она – смотрит на меня и понимает, кажется, абсолютно всё, даже то, что я сама не знаю. Губы её недовольно поджимаются. Тёмные пятна на месте глаз становятся еще чернее.

– Поклонники… У тебя всегда будут поклонники, Гинни. Но тебе придется хорошенько подумать, чтобы различить тех, кому нужна графиня, наследница состояния – и тех, кто видит перед собою лишь Виржинию-Энн. Лжецы так сладко поют, Гинни…

На меня накатывают смутные воспоминания, полуоформленные образы – колдовская зелень глаз, взгляд прямой и открытый, улыбчивые губы, мимолетное прикосновение горячих пальцев к лицу.

– Лжецы?

– Иногда и отраву наливают в сверкающие сосуды. Пригубишь – и окажешься во власти злого рока. Гинни, Гинни, как уберечь тебя? Что сказать и сделать?

Речи Милдред становятся неразборчивей. Теперь уже всё её лицо – сплошное туманное пятно, из которого льются слова. Мне жутко смотреть на такое, и я отворачиваюсь. По коже пробегает волна мурашек, и почти тут же сырой ветер захлестывает меня порывом, точно бьёт наотмашь рукавом по лицу. Я щурюсь. Слезы холодят уголки глаз.

Восточный край неба клубится густой черной пеленой с ярко-белыми, тонкими отсверками молний. Это тоже жутко… но далеко. Можно пока смотреть.

– Гроза идёт, – ровно произносит леди Милдред.

Это сон. Просто сон. Но он оказывается вещим.

Все четыре следующих дня шёл проливной дождь; Бромли выстыл, как бедняцкая каморка, где сырые сквозняки уныло гуляют между каменных стен. Вечером с Эйвона выползали белесоватые клубы тумана и пышной шапкой укрывали город. К полудню тусклое солнце немного рассеивало густую пелену, и можно было даже разглядеть неясные силуэты прохожих на другой стороне дороги. Впрочем, люди вообще встречались нечасто – кто захочет лишний раз оставлять домашний уют в такую погоду! Автомобили и кэбы тоже почти исчезли, и только омнибусы, как и прежде, грохоча раскатывали по мощёным улицам.

Впрочем, «Старое гнездо» не могло пожаловаться на отсутствие посетителей. И если на прошлой неделе необыкновенным спросом пользовались прохладительные напитки, то в последние дни гости чаще всего просили горячий и сладкий кофе с молоком, а редкие ценители вспоминали о чёрном, с солью и перцем. Дважды забегал Эллис, прямо со служебного входа – перехватывал что-нибудь съедобное, коротко отчитывался о ходе расследования – и