Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

– Как странно, что в городе дэвов сама Анахид выделила по сектору для каждого из шести племен и назначила единственным требованием для входа – всего лишь каплю магической крови. Как будто она хотела, чтобы этот город стал домом для всех, а уже вы, ее потомки, извратили ее наследие.

Дара посмотрел на нее:

– С таким-то языком вы и Нари были либо ближайшими подругами, либо заклятыми врагами.

Зейнаб отвела взгляд.

– Сперва я думала о ней самое худшее. Я боялась ее – в детстве я слышала рассказы о Маниже, и мне не нравилось то, как ее дочь сближается с моими братьями. Я думала, что Нари замышляет наше убийство.

– Возможно, так оно и было.

– Нари хотела жизни для своего народа. Процветания. Если бы для этого нас непременно нужно было уничтожить, я думаю, она бы пошла на это, но не похоже, что месть занимала все ее мысли. – Зейнаб взглянула на него. – Впрочем, если я правильно понимаю, ты тайком улизнул от Манижи не для того, чтобы говорить о ее дочери?

От ее слов ему стало противно. «Предатель», – снова прошептал голос.

– Нет, – ответил Дара, не уверенный, отвечает ли он Зейнаб или своему голосу сомнений.

Принцесса остановилась, вглядываясь в выражение его лица, и тишину между ними заполнил ночной стрекот насекомых. Парящий в воздухе шар пламени почти не освещал плотную темень за ее спиной, и лишь серебро деревьев выделялось на фоне мягкой черноты, как звезды в огромном, неприступном небе.

То, что она увидела, похоже, встревожило ее.

– Мунтадир? – спросила она шепотом, и глаза ее наполнились неподдельным страхом.

– Мунтадир пока жив. Но она собирается его убить. Убить тебя и заставить его смотреть. Мунтадир вступил в сговор с некоторыми знатными Дэвами с целью свергнуть ее с престола. Каве был убит во время покушения, и Манижа винит твоего брата.

Слова о попытке переворота не вызвали удивления – у Зейнаб явно были свои источники.

– Каве получил по заслугам.

– Толпа линчевателей разорвала Каве на куски, и Манижа жаждет крови. Мы пошли навстречу твоему брату и его товарищам, но они отплатили нам предательством. Второй раз этого не повторится. – Дара постарался придать своему голосу устойчивость. – Мунтадир все равно умрет, но тебе не обязательно погибать. И он бы этого не хотел. Не нужно доводить до еще большего насилия, принцесса. Сдавайся. Убеди свой народ сложить оружие и открыть ворота.

– Это и есть твое послание? – Зейнаб уже отрицательно качала головой: – Нет.

– Ты сохранишь жизнь, – сказал Дара, с трудом сохраняя спокойствие. Ему хотелось встряхнуть ее, встряхнуть их всех. – В этом я клянусь тебе своей честью. Я верну тебя к твоей матери в Та-Нтри, а остальных членов твоего племени – в Ам-Гезиру.

– Как насчет тех из нас, кто не живет в Ам-Гезире? – Она сощурилась. – Как ты не понимаешь, что этот город принадлежит не только вам? Тысячи джиннов и шафитов зовут Дэвабад своим домом, не зная мира за пределами Дэвабада, и не хотят его покидать. Что станет с ними?

– Они поступят так же, как веками поступал мой народ: останутся жить здесь под иностранным правительством. Они провозгласят Манижу своей королевой и будут подчиняться ее власти.

– Власти женщины, которая замышляла расправу над ними? Которая убивала их соплеменников и казнила свой собственный народ?

– Да! – Дара всплеснул руками. – И она далеко не худший вариант из тех, кто сидел на этом троне! Ты, верно, живешь в сказке, если воображаешь, что это может кончиться как-то иначе? Я вижу, как истощала ты и твоя подруга. Я слышал разговоры о голоде и смертности в твоем секторе – во всех секторах. С неба сыплются сверчки и осколки льда. Сады поражены болезнями, а леса гниют. Вы заморите себя голодом. Вы падете, один за другим, множа счет мертвецов. И когда гнев Манижи перевесит ее терпение, а вы будете слишком ослаблены, мы возьмем силой то, что вы могли бы отдать добровольно.

В ее глазах полыхнул огонь.

– Нас больше, чем вас. Другие племена тоже держат оборону…

– Она владеет магией.

На лице Зейнаб отразился настоящий шок.

– Этого не может быть. Она бы уже использовала ее против нас.

Все внутри него сжалось в тугой комок. Только жуткая правда, которую Дара так сильно не хотел признавать, могла заставить эту девушку образумиться – но даже произносить ее вслух казалось кощунственным.

– Это… новый поворот, – наконец сказал он. – Я и сам не вполне понимаю как – она не посвящает меня в свои тайны. Но я видел, как она пользовалась магией. Иной магией. После казни предателей дэвов и в присутствии ифрита.

Зейнаб уставилась на него. Пусть ее лицо и скрывала вуаль, но он видел, как непроизвольно расширились ее глаза от страха, который невозможно было скрыть.

– Что ты говоришь, Афшин?

– Что ваше время вышло. – Дара снова сложил руки в жесте дэвского благословения. – И я прошу… я заклинаю тебя сдаться. Я не хочу видеть столько смертей, принцесса. Каве был не просто старшим визирем. Он был любовью всей ее жизни, ее ближайшим другом с самого детства – и она подбирала с дороги его оторванные части тела. Она не сжалится.

Зейнаб отступила назад, на ее лице отразилась настоящая паника. И хорошо. Дара хотел видеть панику, хотел распалять ее, пока принцесса не возьмется за ум.

– Мы сняли наши реликты, – прошептала она. – Яд не…

– Она придумает что-нибудь другое. Неужели ты не понимаешь, аль-Кахтани? Вы проиграли. Спасайся сама и спасай то, что осталось от твоего народа, пока их кровь не окажется на твоих руках.

– На моих руках? – переспросила она с гневом в голосе. – А что насчет твоих рук? Ты утверждаешь, что больше не хочешь видеть смерть, приходишь сюда с намеками о магии крови, рисуешь образ тиранши, обезумевшей от жажды мести, однако, если бы ты только захотел, ты мог бы закончить эту войну в одночасье всего лишь одним метким ударом.

Когда истинный смысл слов Зейнаб дошел до него, в душе Дары вскипела ярость.

– Ты думаешь, я могу навредить ей? – в ужасе спросил он. – Я ее Афшин, она моя Нахида. Если она в чем-то и не права, то лишь потому, что твой отец…

– Мой отец мертв, – оборвала его Зейнаб. – Я не стану отрицать, что он обращался с ней ужасно, как и то, что его правление оставило свои раны на городе, но его больше нет. И отдать Дэвабад в