Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Будь этот кокаин ее личной собственностью, Кристина не поленилась бы спуститься этажом ниже и устроить грандиозный скандал. Но кокаин был чужим — она нашла его на полке в своей комнате в золоченой китайской шкатулочке — чудный пластиковый мешочек и чудная серебряная трубочка. И порошка в этом мешочке оставалось еще прилично.

Брать его было очень неосмотрительно, даже опасно — это не сигареты и не вино, но Кристина ничего не смогла с собой поделать. Едва она открыла шкатулку, как руки сами потянулись и объяснять им что-либо было бесполезно. Они знали, что нужно ее телу и что нужно ее бедному усталому мозгу. И они знали, что в пакетике еще до того, как открыли его. Вообще-то Кристина редко баловалась кокаином, обычно предпочитая в качестве допинга смешной табак, но в этот раз, как назло, с собой ничего не было. А тут такой подарок!

Кристина деловито приготовила новые полоски и склонилась над ними, откинув на спину мешающие черно-красные пряди волос. Через несколько секунд она выпрямилась, несколько раз шмыгнула носом, потерла его большим и указательным пальцами и откинулась на спинку кресла, прислушиваясь к ощущениям. Потом бросила серебряную трубочку, и та легко звякнула о зеркальную столешницу, в которой отражался резной потолок из темного дерева. Звук получился удивительно значительным и наводящим на размышления. Кристина оттолкнулась ногой от пола, и кресло, в котором она сидела, несколько раз повернулось вокруг своей оси, и круглый потолок над ней медленно поплыл — от начала к концу и снова к началу. Кристина легко улыбнулась, подумав, что комната похожа на колодец — огромный колодец, в котором она — как отражение невидимой осенней луны.

Полки тоже плыли по кругу — множество полок на стенах, полок длинных и темных, полок, заполненных статуэтками и шкатулками, цветными свечами причудливых форм и связками ароматных благовонных палочек, металлическими кувшинчиками, чайничками и чашками, сверкающими кристаллами и расписными раковинами, и по все комнате — занавеси из стеклянных шариков, крошечных золотистых фигурок, ракушек — ажурные, блестящие, изящные, таинственные… Комната-загадка. Комната для нее.

Вращаясь в кресле, она слушала, как барабанят за окном дождевые капли. Звуки были разными, и Кристина сейчас могла бы безошибочно сказать, какая капля ударяется о землю, какая об асфальт, какая о цветок, а какая — о ветку дерева. Она слышала, как над особняком и бесконечным лесом неторопливо ползут сонные тучи. Она слышала шаги спускающейся к утру ночи. И она слышала, как горит свет — противный сверлящий звук, от которого у нее постепенно начинала болеть голова.

Кристина резко встала, отчего четки и цепочки с крестами и заговоренной жемчужиной коротко колыхнулись в вырезе ее халата. Раскинув руки, она несколько раз повернулась вокруг себя, запрокинув голову, полузакрыв глаза и тихо напевая, почти не шевеля губами:

Ты в замок мой войдешь однажды,

В волшебный час хмельной луны.

Дверь распахнешь и блеском шпажным

Прогонишь вековые сны.

Ты тьму сожжешь веселым взором,

Объявишь призракам войну,

Гитары чутким перебором

Ты приласкаешь тишину.

Пологи древней паутины

Сорвешь недрогнувшей рукой

И превратишь в пыль и руины

Мою тоску и мой покой.

Быть может, ты меня погубишь,

Быть может, к звездам вознесешь —

Мне все едино, если любишь,

Я все отдам, когда придешь…

Но не течет в мой кубок ласка —

Я вновь обманута весной.

Ну, где же ты — где сон, где сказка —

Где мой придуманный герой?!

Кристина улыбнулась и открыла глаза. Было так хорошо, не хватало толь-ко музыки и свет горел слишком громко. Она подошла к музыкальному центру и включила его. Поставила диск Оливера Шанти, за которым совсем недавно ходила в гостиную, и, нажимая на кнопку воспроизведения, усмехнулась, вспомнив дверь в комнату Ольги, захлопнувшуюся сразу, как только она открыла свою. Та тоже за чем-то бегала, и Кристина была почти уверена, что Ольга ходила на кухню. Она всегда безошибочно ощущала чью-то потребность в алкоголе или наркотиках.

Кристина погасила свет, щелкнула зажигалкой и пошла вдоль круглой стены, и вслед за ней одна за другой расцветали бесчисленные свечи и, закручиваясь спиралью, начинали тянуться вверх ароматные дымки благовоний. Вскоре комната наполнилась танцующими огоньками и прыгающими тенями.

Она взяла с одной из полочек очередную, еще не осмотренную шкатулочку — золотистую, расписанную павлинами — и снова опустилась в кресло.

Потолок, теперь казавшийся более низким, снова плыл над ней. Ее лицо то выступало из темноты, то вновь пропадало в ней, словно растворяясь, красно-черные волосы разметались по плечам острыми хищными прядями, на губах застыла отрешенная улыбка; поджав под себя ноги, она кружилась в самом центре мистической индейской музыки, постигая тонкости каждой проходящей мимо секунды, в то время как ее пальцы постигали содержимое шкатулки. Постепенно кресло кружилось все медленнее и медленнее, потом Кристина резко выпрямилась и, уперевшись в пол босой ногой, остановила его вращение. Встала, подбежала к выключателю, и тьма проворно разбежалась по углам, прихватив с собой и мистику. Обнаженные свечи приобрели нелепый вид, но Кристине сейчас было не до этого. Она снова плюхнулась в кресло, перевернула шкатулку вверх дном и высыпала ее содержимое себе на колени. При этом крышка выскользнула у нее из рук и со звоном ударилась о пол.

Ее пальцы, перебиравшие горку вещей на коленях, заметно дрожали. Она брала каждую и подносила близко к лицу, потом роняла и брала следующую.

Простенькое посеребренное колечко с пятью красными камешками. Два детских переливных календарика со сценками из старых мультфильмов. Красивая пестрая лакированная ракушка. Серебряная монета 1913 года, достоинством в двадцать копеек. Гашеные вьетнамские марки со змеями и цветами. Значок с головой ахалтехинской лошади. Несколько старых купюр по десять и двадцать пять рублей с профилем Ленина. Вкладыши-наклейки от жевательных резинок. Пластмассовые сережки-гвоздики в виде розовых бантиков. Ярко разрисованный маленький пупсик-ангелочек. И еще одни серьги — большие красивые серьги-подвески — янтарь, оправленный в серебро.

Нелепый бестолковый набор вещей, которому место в какой-нибудь детской шкатулке среди игрушек. Они и были в детской шкатулке. Когда-то.

Начальная школа, друзья, неизменные веселые и визгливые посиделки у кого-нибудь в гостях, пока родители на работе. Чего они только не собирали тогда — и монеты, и значки, и марки, и календарики… Разглядывали, хвастались, обменивались. Но не всем. Некоторые вещи владельцы наотрез