"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

перед намеченной на сегодняшний вечер поездкой. Я запланировал, что по возвращении в общежитие часа три-четыре посплю. Чтобы мозг ночью осилил работу над новой главой. План главы был давно расписан на бумаге и украшен узорами в виде советских танков: я сделал это во время лекций ещё в начале недели. Получение очков опыта за написание книги теперь виделось мне едва ли не идеальным заданием. В сравнении с двумя другими, на которые я тоже уже согласился.

Задание «Помочь Наташе Зайцевой, 4 часть» я сам себе трактовал так: с моей помощью Наташа напишет роман. На помощь Наташе я получил тот же срок, как и на написание моей книги. Поэтому прикинул, что это схожие задания. Да и сама Зайцева определила создание романа, как свою ближайшую цель. С опытом я пролечу, если четвёртая часть этой «помощи» подразумевала получение Наташей Зайцевой (с моей помощью) славы и богатства. Более того: тогда я получу от игры такое же поощрение, как за отказ сражаться с Майком Тайсоном. Я пока смотрел на задание игры с оптимистичной точки зрения. С рассмотрением пессимистичного варианта (в котором фигурировали Наташины «слава и богатство») пока не спешил. Но всё же помнил о нём — его вероятность меня не радовала.

Уже только название другого «повисшего» на мне задания портило мне настроение. «Наладить отношения с одногруппниками» — что это вообще значило? Какие никакие отношения с одногруппниками у меня были. Получается, что под словом «наладить» подразумевалось слово улучшить? С кем именно я должен улучшить эти «отношения»? Оксана Плотникова и Наташа Зайцева тоже учились вместе со мной — с ними я вполне «ладил». Это не считалось? Подружиться с Аркашей Мамонтовым? Такая трактовка задания не привела меня в восторг. Я бы предпочёл вместо неё сразу получить разряд боли в затылок. Но расставаться с уже брошенными в копилку очками опыта не хотел совершенно. Понадеялся, что Мамонтов станет таким же «исключением», как Плотникова и Зайцева.

К окончанию сегодняшнего учебного дня я почти убедил себя, что под понятием «одногруппники» игра подразумевала тех представителей группы ГТ-1–95, которые проживали в общежитии на улице Студенческая. Потому что с москвичами я особенно и не ссорился. Разве что их настроил против меня Мамонтов. Но эту настройку сменить мне представлялось простым делом. Я надеялся даже, что она сменится и без моего участия: едва только поостынет пыл старосты. Когда же я размышлял о проживавших в общежитии одногруппниках, то невольно подразумевал только парней. А если конкретно, то костомукшан Леонида Олечкина и Игоря Светлицкого, с интересами которых пересёкся уже не раз. В поезде метро по пути в общежития я подумал именно о них.

Вспомнил, что Олечкин и Светлицкий ещё недавно были одноклассниками Зайцевой.

По пути от станции метро «Студенческая» до общежития я расспросил о них Наташу.

— Нормальные парни, — сказала Зайцева. — Умные. Не без чудинки, конечно. Но у кого её нет?

* * *

Вернувшись в общежитие, я первым делом разложил на кровати страницы с конспектами лекций и воспользовался способностью «Зубрила». Сделал это до появления моих соседей по комнате, чтобы снова не нарваться на их вопросы и подколы. Сам прекрасно понимал, что эта моя игра в домино с ксерокопиями выглядела странной. Теперь я не привлекал к ней внимание своих соседей по комнате. Проделывал этот уже вошедший у меня в привычку ритуал, будучи в одиночестве.

Покончил с запоминанием очередной порции конспектов за минуту до появления Зайцевой. Раздумывал над вопросом: сразу лягу спать, или после чаепития? Почувствовал: хот-догу в моём желудке было одиноко. Рассматривал содержимое холодильника в тот самый момент, когда услышал стук в дверь. Наташа ещё у порога порадовала меня радостной улыбкой и ямочками на щеках. Протянула мне новенькую картонную папку и заявила, что там лежали отредактированные главы моей книги.

— Посмотришь? — спросила Наташа.

— Конечно. Прямо сейчас.

Я поблагодарил Зайцеву и отправил её в компании с чайником на кухню. Бросил папку на стол — заглянул в неё, как и обещал. Откорректированный текст на первой станице мало чем отличался от прежнего — на мой взгляд. Я пожал плечами и решил, что всё же съем пару бутербродов со сливочным маслом и с черничным вареньем, чтобы они не преследовали меня во сне. К Наташиному возвращению я уже накрыл на стол и даже проглотил один бутерброд всухомятку.

Зайцева водрузила горячий чайник поверх уложенной на столешницу разделочной доски, указала на папку и спросила:

— Ну? Как тебе, Максим? Ведь лучше же стало?

— Намного лучше! — заверил я. — Спасибо тебе огромное.

* * *

Часть плана на сегодня я выполнил: на удивление хорошо поспал. Вечером почувствовал себя бодрым, словно после активации «Второго дыхания». Но настроение было так себе. Потому что я хорошо запомнил, как вместо прогулок под пальмами с симпатичными мулатками я в недавнем сне учил азам боевых искусств Светлицкого и Олечкина. Там, во сне, я устроил костомукшанам тренировки не на природе и даже не в нормальном спортзале — гонял парней по умывальной комнате на четвёртом этаже общаги.

— Дурной спит — дурное снится, — пробормотал я, когда укладывал в Васин рюкзак папку с бумагой и дискетой.

Идею научить Леонида и Игоря драться я обдумал сразу же после вечернего пробуждения. Пришёл к выводу, что такое обучение для костомукшан было бы полезным. Вот только к концу месяца они бы меня ещё больше возненавидели — однозначно. Передо мной же теперь стояла прямо противоположная задача: чтобы парни воспылали ко мне… дружелюбием. Поэтому тему с боевыми искусствами я признал негодной для моих нужд. Опирался я в этом вопросе именно на свои нужды — не на чужие.

От поездки в «Ноту» Колян и Василий сегодня отказались. Дроздов сообщил, что отправится туда завтра (в субботу) и ушёл на третий этаж, где у его сокурсников сегодня вновь наметилась вечеринка. Мичурин сказал, что на компьютерные игры у него нет времени. Мужественно подавил печальный вздох и назвал компьютерные игры бессмысленным занятием. При этом он стрельнул взглядом в сторону уже явившейся к нам в комнату Плотникову: убедился, что та его услышала.

Я пожелал Василию и Оксане хорошего вечера, забросил на спину пока ещё почти невесомый рюкзак (банки с пивом дожидались меня в ларьке около входа в метро). Ксюша и Вася явно порадовались моему уходу: радостно со мной попрощались. Я вздохнул при мысли о том, что наверняка бы нашёл для себя на вечер занятие получше,