"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

В тёмном стекле большого книжного магазина отразились три силуэта. Самый крупный принадлежит дородному богато одетому мужчине лет пятидесяти с грузной осанкой. С большой долей вероятности по внешним признакам его можно отнести к купеческому сословию. Высокая соболья шапка, тяжёлая шуба, подбитая дорогим мехом. Широкие плечи, обременённые не возрастом, а достатком. Тускло поблескивает золото — на пальцах рук и в толстенной цепочке карманных часов. Здесь не пахнет службой или чиновничьим сословием. Здесь всё напоказ, просто кричит, что перед вами человек дела, товара и денег.

Рядом с ним отражался мужчина куда более высокий и сухощавый. Его зимнее пальто тёмного сукна с меховым воротником выглядело не менее дорогим, однако не кричало о цене. Никакого избытка — ни тяжёлых ювелирных украшений, ни броского блеска. Всё было слишком хорошо скроено, чтобы нуждаться в показушности. Этот держался прямо, почти небрежно, с тем спокойствием человека, которому незачем никого убеждать в своем положении. Лёгкий поворот головы, привычка чуть приподымать подбородок, уверенность движений — в нём без труда угадывался человек власти. Один из тех, кто не торгуется и не просит, а распоряжается. Аристократ. Из породы людей, для которых богатство — лишь приложение к имени.

И между ними третий силуэт, тонкий и удивительно легкий.

Девичья фигурка казалась почти хрупкой рядом с двумя мужчинами. Тёмная шубка, аккуратно подогнанная в талии, мягкий мех у воротника, стройная шея, скрытая пуховым платком. В ней ещё угадывается купеческое происхождение — добротность ткани, некоторая любовь у аккуратной нарядности. Но уже проступало и нечто иное.

Было в её осанке что-то удивительное мягкое и воспитанное: привычка держать прямо спину и некая экономность движений. Она словно стояла на границе двух миров — ещё дочь богатого купца, но уже способная без неловкости войти в гостиную знатного дома.

За время нашего совместного путешествия в Москву мне удалось если не подружиться с купцом, то найти общие точки соприкосновение — это точно. Первый день тот присматривался ко мне. Видать ему сложно было поменять своё сложившееся мнение о графе Белькурове. А сейчас вместо властного и пресыщенного аристократа он видел вполне вменяемого собеседника. А зацепились мы с ним, когда пошла речь о моих планах обогащения за счёт кредитования землевладельцев:

— Деньги то, Ваше сиятельство, всякий возьмёт. Да только по осени укажет: «неурожай», «пожар», «лихие люди», «упало в цене» — найдёт десятки причин, чтобы не возвращать денежку-то. Надо давать в долг под урожай и возвращать пшеничкой. Рубль человек утаит, а хлеб куда ему девать?

Прав он оказался и в том, что не стоит связываться с мелкими или крупными землевладельцами:

— У бедного помещика одна беда: коли год худ, он первым же делом Вас обманет. Не со злобы — с нужды. А у богатых есть свои налаженные связи. Вам лучше работать со середняками. У кого от 300 до 1000 крепостных. У этих репутация и можно давить через высшее общества.

Америки для меня он не открыл, а вот активнее вкладываться с логистику, выкупать амбары у воды и пристани, договариваться с теми, кто лодки держит и бурлаков нанимает — это нужно обдумать детальнее. Как и то, что не следует делать ставку только на зерновые. Масло и соль тоже всегда в цене. Те же сезонные засолки летом требуют большого количества соли.

А в вопросе благотворительности Рукавишников был вообще золотым источником:

— Наш брат купец не чурается благотворительности. Но не туманной, а видимой что-ли. Если попросить денег на «добро», он откажется, погонит прочь. Но даст солидную сумму на спасение собственной души, а также если это приведёт к большему уважению в обществе. Или если фамилия останется в памяти жителей. То есть должна быть практическая польза. Например, ежели назвать этот ваш Дом Призрения именем Гаврилы Платоновича Рукавишникова, то я легко дам на это богоугодное дело несколько тысяч. Или ежели церковь поддержит, тогда не жалко средств во спасение душ родителей. А ещё лучше назвать это заведение не сиротским домом, а ремесленным. Не просто кормить бедных, а учить нужному делу. Например, девочек шитью, а пацанов счёту и ремеслу. Лишний рот кормить — сплошной расход. А человека делу научить — прибыль божья.

То есть, если хочешь заинтересовать богатого купца и потрясти его мошну — дай статус. Допустим включи его в Совет попечителей наряду с князьями и графьями. Взять пару весомых аристократов, добавить к ним штук 7–10 богатых купцов, присоединить важного духовного лица и городского главу — и отобразить список имён на памятной доске у входа в заведение. Неплохо, однако.

Гаврила Платонович ещё много чего наговорил и это осело у меня в голове. Нужно с этим переспать и выработать свою концепцию. Раз уж я загорелся этим делом, нужно довести его до логического конца.

В столицу въехали в полдень, я сразу направился на своё подворье, мечтаю попариться в баньке и выспаться в своей кровати. А купец повёл караван дальше в объезд города к Москворецкой набережной. Там у них своя складская зона. Встретится договорились завтра у меня и уже вдвоём навестить гостеприимный дом княгини Львовой. Я же сразу отправил лакея с запиской для Софьи, чисто чтобы та была готова к появлению родителя. Заодно как мог успокоил её, сообщив, что папенька настроен весьма благодушно и наш план сработал.

Глава 9

Гаврила Платонович проговорил с любимой доченькой наедине около сорока минут. Это пока мы с княгиней баловались чайком. А затем поблагодарил хозяйку и сообщил, что забирает дочь с собой. Ему удалось снять приличные апартаменты на Пречистенке. Этим Гаврила Платонович, вроде как, поставил точку в неприятной истории. Обозначил своё отцовское право с одной стороны. И признал право дочери на выбор с другой. И пусть он не дал мне пока разрешение на трудоустройство Софьи, как моего помощника. Но сам факт, что мы через три дня встретились и втроём прогулялись по Арбату, даже посидели в небольшой ресторации — о многом говорил. Купец начал мне в каких-то вопросах доверять. Но дочь наедине со мной оставлять по-прежнему боится. Типа дела делами, а волка в овчарню пускать категорически не следует.

А я погрузился в привычную среду — балы, приёмы, визиты. И не потому, что настолько соскучился по светской жизни. Хотя да, мне этого немного не хватало. Но в большей степени из-за желания напомнить о себе. Ведь ежели я хочу привлечь солидных спонсоров к своему проекту,