Край Времени - Майкл Муркок

трагедия заключалась в неспособности отличить мимолетное переживание от длительного и глубокого чувства. Приведем отрывок из стихотворения Вертера, посвященного, мы уверены, Миссис Кристии:

Ты мне всего милее, когда спишь И отдаешься сокровенным грезам. Как счастлив буду я, коли ночная тишь Подарит мне твои святые слезы.

Вдохновенные стихи, не правда ли? Только едва ли они верно изображают внутренний мир Миссис Кристии, о которой мы, как и о Вертере, получили немало сведений. Вертеру не хватало проницательности как в самооценке, так и в оценке других. Он был слишком наивен, за что, впрочем, его и любили.

А теперь уместно привести и выдержку из стихотворения, написанного Миссис Кристией.

Кому угодно я могу сказать: «Как хорошо и сладко нам вдвоем!» Условие одно: всяк должен понимать, Что истина в любви и более – нив чем.

Эти стихи тоже не лишены экспрессии, но они основаны на здравой самооценке. Вероятно, Миссис Кристия писала их для себя. Проводя время с Вертером, она старалась подстроиться к его настроению, проявляя при этом свойственную ей проницательность. Не так ли и в наше время люди часто скрывают свое собственное лицо, предпочитая в общении с окружающими казаться теми, кем хотят их видеть?

Я прервал свой рассказ небольшим пояснением, чтобы сделать ясным последующее повествование и намекнуть как на истинную причину дальнейших поступков Миссис Кристии, так и на подоплеку экстравагантной реакции несчастного Вертера.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ, в которой Вертер встречает родственную душу

Замок Вертера (истинная громада, возведенная им на свой вкус) стоял на вершине мрачной, высотой в милю скалы, вокруг которой в нескончаемых сумерках кружили черные грифы, оглашая воздух пронзительным карканьем. Редкого гостя Вертера неизменно встречали хриплые голоса птиц, исторгавших непонятные таинственные предостережения: «Никогда впредь!», «Берегись мартовских ид!»[62], «Не забудь прихватить цыпленка!»

Вертер сидел на любимом стуле из неотшлифованного кварца в верхней комнате самой высокой башни, печально размышляя о том, почему Миссис Кристия решила отправиться на озеро Билли Кид к Миледи Шарлотине.

«Что ей понадобилось там? – думал Вертер, устремляя страдальческий взгляд на бушующее внизу море. – Хотя она – дитя света, ей нужны развлечения, чтобы, несомненно, заглушить какое-то тайное горе. Да, ей необходимо все то, чего я не в силах ей предложить. О, какой же я эгоист!» Из груди Вертера вырвался слабый стон. Однако ни излияние своих скорбных мыслей, ни горестное стенание не принесли Вертеру обычного успокоения. Он чувствовал себя одиноким и растерявшимся, как путник, оказавшийся в незнакомом месте без карты и компаса.

«Миссис Кристия! Миссис Кристия! Почему вы оставили меня? Без вас я так одинок. Я бы ожил от одного вашего прикосновения. Что за удел быть покинутым той, кому я так верен? О, как тяжко, как тяжко мне!»

Излив еще раз самому себе свои горести, Вертер немного воспрянул духом и чуть повернул Кольцо Власти, чтобы усилить ветер, дувший через незастекленные окна башни. Порыв ветра ударил ему в лицо, спутал волосы, взметнул полы плаща. Вертер поставил ногу на низенький подоконник и, поджав губы, оценивающим взглядом художника измерил представшую перед ним картину: иссиня-черное небо, низвергающее потоки дождя на бурное море. Покачав головой, он опять слегка повернул Кольцо Власти, чтобы на этот раз усилить рев моря. Удовлетворенный произведенным эффектом, он уже собрался вновь предаться горестным размышлениям, когда вдруг увидел в порожденном им море посторонний предмет – мазок, нанесенный на картину чужой рукой. Что за предмет, было не разобрать. «Верно, нечто, посланное мне Герцогом Квинским для забавы», – подумал Вертер.

Чтобы проверить свою догадку, он снял со стены парашют, надел его на себя, взобрался на подоконник и, шагнув в пропасть, дернул за вытяжной механизм. Над головой Вертера раскрылся обширный купол, а в ногах оказалась вместительная гондола. Вертер напряг глаза. Кругом вздымались огромные волны, увенчанные грозными гребнями пены. Наконец среди бушующих волн он увидел похожую на раковину лодку, отливавшую перламутром, а в ней – к своему великому удивлению – облаченную в белое небольшую фигурку, дрожащую на ветру. «Вероятно, один из моих друзей, изменивший наружность и пустившийся в новое приключение», – решил было Вертер, как вдруг услышал собственные слова, сказанные без внешнего звука, но так отчетливо, что он вздрогнул:

– Ребенок? Неужели это ребенок? Да это девочка!

Вертер замер, посчитав, что он грезит, затем резко протер глаза, снова увидел девочку и вспыхнул от вдохновенного потрясения. Он видел, как она с ужасом смотрела на вздымавшиеся вокруг нее волны, которые вот-вот могли накрыть лодку и утащить вниз, к земле Дэви Джоунса. Девочка была совершенно беспомощна. Вертер позавидовал ее страхам. Однако откуда она взялась? Вот уже многие тысячи лет на планете, кроме самого Вертера и Джерека Карнелиана, не было никого, кому довелось познать детство.

Вертер не отрывал взгляда от девочки. Теперь она сидела, закрыв глаза, судорожно вцепившись тонкими пальцами в борт прыгавшей на волнах лодки. Ее одежда промокла, облепив небольшие груди, а длинные каштановые волосы были так мокры, что с них струилась вода.

– Это девочка! – воскликнул Вертер, как завороженный. – Очаровательное испуганное дитя.

Он завис в воздухе, выбрался из гондолы и прыгнул в лодку. Девочка вздрогнула, подняла голову, отшатнулась и беззвучно зашевелила губами. Было видно, она даже не подозревала, что за ней уже давно наблюдают. Наконец она испустила вопль.

– Моя дорогая, – как можно мягче произнес Вертер, но его слова поглотил налетевший шквал. – Прошу прощения, что…

Девочка снова вскрикнула и отодвинулась как можно дальше от Вертера, не отрывая от лодки рук. Шторм не стихал. Огромные зеленые валы швыряли лодку вверх и вниз, трясли и раскачивали, словно это была игрушка, прочность которой они вознамерились испытать. Девочка всхлипнула.

– Я спасу тебя! – крикнул Вертер, стараясь перекрыть рев волн и вой ветра. – Я друг тебе, а не враг.

Девочка молчала, исподлобья глядя на Вертера. Он понял: она не слышит его. Вертер повернул Кольцо Власти. Ветер стих, волнение улеглось. Девочка удивленно взглянула на Вертера.

– Ты смог утихомирить стихию? – спросила она чуть слышно.

– Конечно. Видишь ли, я создал сам это море. Не пойму, как ты в нем оказалась.

– Ты волшебник.

– Вовсе нет, – ответил Вертер и вспомнил о парашюте. Он хлопнул в ладоши. Медленно, словно нехотя расставаясь с дарованной ему на время свободой, появившийся парашют потянулся к лодке. Вертер снова повернул Кольцо Власти. Показалось солнце.

– Буря стихла, – тихо произнес Вертер, вопросительно посмотрев на девочку. – Тебе понравилось твое приключение?

– Что ты, лучше не вспоминать. Я ужасно боялась. Думала, утону.

– А твои впечатления тебе