Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Шеф у меня не то чтобы очень строгим был, в кино мы изредка ходили, но к фантастике относился так же, как и я. Зачем время убивать на всякие выдуманные глупости, если жизни все меньше остается? Не молодеем же. Занятно, что мы с ПА были одногодками и даже на одном факультете учились. Он депутат, я – обычный охранник и шофер, а образование дает свое. Одинаково мыслили, словом.

После обеда, как обычно, я прогрел машину и забрал Андреича из совета. Точно – пятница это была! Двадцать первое. Он всегда по пятницам к Юлии Сергеевне хаживал. Жене брехал, что в район выезжает, а сам – к Юльке на квартиру. Я в это время либо в машине круглосуточный спорт-новостник смотрел, либо в кафетерии прохлаждался. Как вспомню кафетерий этот! Дешевый, но чего там только не было… Глянешь на стойку, а там махонькие такие бутербродики с кусочками лимона и шпротинами. И булки с тертым сыром. А еще печеный карп, нарезанная толстыми кусками селедка и курочка в гриле. О! Колбасочка, ветчинка с сальцем на шпажках, творожок со сметанкой и ассорти из помидоров и огурчиков. Хоть куревом воняло, но запах был отменный. И чего я, дубина, в тот день не наелся?

Пал Андреич тогда в особо приподнятом настроении возвратился. Даже поболтали с ним немного. Рассказывал, мол, нелегко такую дорогую любовницу содержать, особенно во время кризиса. Земля подешевела – депутату жить стало трудней.

Между делом шеф упомянул, что Юлия Сергеевна в кино собралась. Его с собой звала, а он не захотел. Нельзя ему было на людях вместе с ней показываться. Впрочем, денег девушке дал и взял обещание, что она перезвонит, когда все закончится. Таких ревнивых, как он, даже в Москве немного нашлось бы. Причем о жене так не беспокоился, как о той вертихвостке. Юлия Сергеевна, если куда-нибудь выходила из дому, должна была каждый час либо Пал Андреичу звонить, либо на общий пульт охраны.

Уже к вечеру ближе снегопад такой густой повалил, будто пуховый. По дороге на Рублевку шеф пожелал парную отведать. Пятница, горячая девушка, а затем и банька хорошо дополняют друг друга. Я обрадовался, пар люблю – расслабляет. К тому же там вечно богатый стол накрывали. Пал Андреичу отдельно – с икоркой и шампанским, на втором этаже. И мне отдельно – позади парилки, без икры, но с малосолами и ржаным хлебом (такой вкусный только там пекли). Как вспомню, так слюнки сразу и текут. Куда там моей консервированной тушенке и паштету из мешка! Полгода назад на Земле был рай. А теперь – задница беспросветная.

Когда подъезжали к Сареево, где располагался элитный центр отдыха, позвонила Юлия Сергеевна. Так смеялась, что даже мне слышно было с переднего сиденья. Рассказала, что во время сеанса того фантастического фильма люди понарошку умирают. Специально нанятые актеры на передних рядах начинают падать, задыхаясь, и в зале поднимается паника. Вроде как рекламный ход, но лично мне он показался глупым. Я тогда подумал, что умирать – нехорошо. Даже понарошку.

Пропищало восемь, когда я свернул налево с Рублевского шоссе. За автобусной остановкой Пал Андреичу плохо стало. Он приказал тормознуть и выскочил в подлесок. То ли съел что-то неудобоваримое, то ли мартини у Юлии Сергеевны перебрал.

Я тоже вышел из машины и следил за народом на остановке. Вдруг кто-нибудь любопытный с оружием под мышкой захочет узнать, почему это из джипа прямо в кусты несется депутат Живагин. Заказных убийств на тот момент хватало…

Что-то случилось, когда я еще спускался с подножки. На остановке стояли всего три человека – двое парней и старушка сельского вида. Ладно, если бы только бабушка упала. С людьми почтенного возраста всякое бывает.

Они упали одновременно, будто роботы, которым питание отключили. Старуха тихонько осела в сугроб, парни что-то простонали и завалились рожами вперед. У меня почему-то сразу воспоминание о той глупой презентации промелькнуло. Вдруг это актеры кино рекламируют? Но в глуши, и чтобы почтенная бабушка вот так…

Шеф что-то выкрикнул. Еще лопатки парней с остановки не коснулись земли, как я находился уже рядом с ним. Пал Андреич был очень бледным и с трудом держался на ногах. Он вцепился мне в плечо, все время бормотал, пока я тащил его к машине. По его лицу катились капли пота размерами с бусину.

Как полагается в таких случаях, я проверил состояние шефа. У него был небольшой жар, моментом пересохли губы – я тогда еще подумал, что это от мороза (он ведь в костюме под снегопад выскочил). И еще зрачки так сильно расширились, будто Андреич под кайфом. В остальном он выглядел здоровым. Но, несмотря на это, едва мог говорить. Шептал, чтобы я тотчас позвонил Юлии Сергеевне, пытался схватить телефон слабыми пальцами.

Что с ним случилось и почему он тогда не заснул, я не знаю до сих пор. Как и то, почему меня не взяло…

Мне следовало незамедлительно ехать в больницу, чтобы передать Андреича в руки специалистам. На всякий случай я держал рядом открытую аптечку – адреналин и несколько видов сердечных лекарств.

В Сареево когда-то был медпункт, но с приходом демократии его закрыли. Двигаться к базе отдыха я не мог, поскольку сомневался в компетенции тамошней медсестры. Поэтому развернулся обратно на трассу и набрал московскую экстренную службу спасения. Выслушал обращение автоответчика, но голоса оператора не дождался. Это меня не удивило – бывает.

Поразило другое. У выезда с Красногорского шоссе лежали люди. Больше десятка – мужчины и женщины, без разбору. Наверное, дожидались маршрутки, совсем как те, на остановке у базы. Никто из них не шевелился.

Стоило как-то разузнать причину загадочного мора, но для меня жизнь клиента всегда была превыше всего. Я бросил попытки вызвать службу спасения и приготовился выжать на полную. По самым пессимистическим прогнозам мне требовалось двадцать минут, чтобы добраться до Бакулевского кардиоцентра. Впрочем, Пал Андреич понемногу приходил в себя, я надеялся, что смогу передать его в руки врачей вовремя.

На шоссе выехали с трудом. Прямо перед нашим кенгурятником промчался туристический «Неоплан» с тонированными окнами – на скорости, которую даже я с мигалками редко себе позволяю. В месте, где трасса слегка поворачивает налево, автобус, не сбавляя газа, вылетел на обочину. Деревья так и брызнули щепой, металл наизнанку вывернуло. Что там творилось с людьми, один Бог знает. Все мое внимание было занято Пал Андреичем.

Авария автобуса впоследствии оказалась мелким происшествием. Обе полосы Рублево-Успенского шоссе были буквально завалены