Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Я увидел, как Наташа внимательно осмотрела лежавшие на лотке книги и покачала головой.

— Не вижу, — сказала она.

— Зато посмотри сюда, — произнёс я. — Видишь серию «Чёрная кошка»? В первых книгах серии напечатали популярные ещё в СССР романы братьев Вайнеров и Юлиана Семёнова. На известности этих книг раскрутили серию. Только потом добавили в неё романы других, пока менее известных авторов. Теперь печатают книги новичков. Вот они, видишь?

— Александра Маринина? Кто это?

— Это только первые её романы… или повести. Но я тебя уверяю: в этой серии она запомнится читателям. И через десяток лет появится отдельная серия именно для её книг. Как для книг того же Стивена Кинга.

— Ты думаешь?

— Я предполагаю. Потому что сейчас познакомить читателей с произведениями новичков можно только в рамках популярной серии. Наши люди такие серии покупают сперва из-за некогда дефицитных произведений мэтров советской фантастики и детективов. Потом приобретают книги из любимой серии для коллекции. Или как новые номера журналов.

Я снова указал на лоток с книгами.

— Представь, что здесь появилась книга молодой российской писательницы Натальи Зайцевой. Вообрази себя восторженной поклонницей Стивена Кинга. Роман Зайцевой «Кровавая луна» или «Реки крови» возможно и привлечёт твоё внимание названием. Вот только рядом с ним ты заметишь «Врата ада» или «Полночь» Дина Кунца. Какую книгу ты купишь?

Наташа пожала плечами и ответила:

— Не знаю.

— Ты захочешь новую книгу Кинга. Но если такую не найдёшь, то… присмотришься к романам Дина Кунца. Потому что Кунц уже доказал своё мастерство по запугиванию читателей. Поэтому велика вероятность, что ты получишь от прочтения его романов именно те впечатления, на которые и рассчитывала. А Наташа Зайцева… кто это вообще такая?

— Думаешь… не купят?

Я развёл руками.

— Посмотри, какой сейчас выбор интересных книг известных зарубежных авторов. Всё это ещё не читано нашими согражданами. Время для рискованных экспериментов с покупкой произведений российских новичков пока не пришло: иностранной литературой россияне ещё не пересытились. Издатели это прекрасно понимают. Но уже работают на перспективу.

Я показал Наташе приобретённые мной на ярмарке книги.

— Российских авторов печатают сейчас в рамках раскрученных серий. Потихоньку создают из их фамилий новые узнаваемые бренды. Этот процесс только начался. У тебя сейчас есть прекрасная возможность вскочить на подножку уже тронувшегося поезда. Но только с романами, которые годятся для издания в рамках популярных серий. Только так.

— Не с мистикой?

Я снова указал на лотки и спросил:

— Ты видишь серию, в которой издали хоть один роман-ужастик российского автора?

— Пока нет.

— Такие книги… вполне возможно, пишут. Но их сейчас точно не издают. Российские ужастики сейчас никому не нужны, при наличии Кинга, Кунца и прочих раскрученных иностранцев. Мы сейчас им не конкуренты. Но вот посмотри на другие жанры: Маринина, Леонов, Бушков и Корецкий уже потеснили Чейза и Агату Кристи. В фантастике тоже появились новые имена.

Я взял с прилавка книгу из серии «Фантастический боевик», показал её обложку Наташе и сказал:

— Вот тебе пример: Василий Головачёв.

Я вернул книгу на место и указал на обложку другой.

— Или вот: Мария Семёнова. Вон там, дальше лежат сразу несколько книг Сергея Лукьяненко. Своё имя он перед российскими читателями уже засветил. Заодно и доказал, что российская фантастика бывает вполне годной для чтения. В серии с его книгами и новичкам появиться будет несложно. Пока он не затмевает авторитетом коллег, как тот же Стивен Кинг.

Наташа печально вздохнула и спросила:

— Что же мне теперь делать?

— Первым делом хорошенько подумать, — ответил я. — Реши сама для себя, чего ты хочешь. Надеешься уже в скором времени увидеть свою книгу на одном из этих прилавков? Или будешь копить отвергнутые издательствами романы в ящике стола? А ещё представь, какие чувства ты бы сейчас испытала, если бы вон том, рядом с «Волкодавом» Марии Семёновой…

Я ткнул пальцев в направлении только что названной книги.

— … Если бы там ты увидела сейчас написанную тобой книгу. Пусть она была бы и не в любимом тобой жанре. Но на обложке бы значилось твоё имя. Посетители книжной ярмарки бы на него смотрели. Запоминали бы его. Чтобы когда-нибудь в будущем на этих же лотках и в книжных магазинах появилась отдельная книжная серия «Романы Натальи Зайцевой».

Наташа мечтательно улыбнулась.

Я рассмотрел в линзах её очков отражения книжных обложек.

— Максим, ты думаешь… такое возможно? — спросила Наташа. — Что бы я…

Зайцева не договорила, словно у неё в лёгких закончился воздух.

Я хмыкнул и заявил:

— Маринина сможет. Лукьяненко сможет. Наталья Зайцева-то чем хуже?

* * *

На книжной ярмарке мы устали от вида ярких (часто излишне ярких) книжных обложек, от шума и от духоты. На выходе из помещений ярмарки Ксюша заявила Мичурину, что проголодалась. Вася ответил ей, что тоже не отказался бы сейчас от «сочного гамбургера». Я подумал о чашке горячего кофе, когда в лицо мне на улице дохнул ветер. Наташа о еде не заговорила — она шла рядом со мной печальная и задумчивая. На книжные новинки Зайцева не потратилась: либо не посчитала нужным, либо попросту об этом позабыла. Василий скопировал ленинский жест: указал нам рукой в направлении «Макдональдса».

«Макдональдс» меня порадовал… очередной очередью. В Питере две тысячи двадцать шестого года я бы на такое долгое ожидание точно не решился (тем более, чтобы просто посетить обычную точку по продаже бургеров). Моих спутников очередь у входа в «ресторан» не удивила. Василий даже радостно заявил, что очередь сегодня «совсем маленькая». Рассказал, что этот ресторан «Макдональдс» открыли меньше месяца назад: восемнадцатого августа. Сообщил, что они с Коляном и с Персиком приезжали сюда двадцатого числа — тогда здесь, около входа, толпилось «намного больше» людей, чем сегодня.

За время уличного ожидания я утвердился в своём намерении выпить горячий кофе. Выкатившееся к полудню в зенит солнце пригревало, но меня не согрело. За порог ресторана я в итоге шагнул радостно, словно за финишную ленту. Мы заняли столик… и очередь к кассе. Эта третья уже за сегодняшний день очередь сделала меня обладателем горячего стакана, из которого шёл приятный кофейный аромат. Вкус кофе оказался весьма посредственным. Напиток согрел моё горло, заставил улыбнуться. Я посмотрел на поднос Мичурина, где лежали две упаковки с картофелем фри и два чизбургера, стояли молочные коктейли.

—