"Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников

И вообще… Почему это, спрашивается, пустышку нельзя довести до вознесения? А может, просто плохо пытались? Может, это — предубеждение? Вдруг из десяти одна пустышка — возносится? Не так уж мало, между прочим. О душах ведь речь идёт, не об апельсинах гнилых!

— Идёмте, — решительно взял я старушку за локоть.

— Домой?

— Домой, домой…

Я начал делать серьёзные успехи с переходом в призрачный мир. Получалось примерно каждый второй раз. Сейчас вот проскочил как по маслу. Порадовался тишине — первому признаку, что переход состоялся. Тишина, впрочем, радовала недолго, быстро начинала давить.

Мы со старушкой вошли в отель и проследовали к стойке регистрации. Там стояла Изольда и смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Тут нужно пояснить, что раз Изольда стояла в призрачном мире и смотрела на меня — значит, видимо, ждала клиента. Настоящего. Неподготовленную душу, которую на этот раз обходчики Кондратия Степановича не проворонили. Отловили в городе на территории нашего района (Ленинского — на случай, если я не говорил) и сейчас провожают сюда. Следовательно, в реальном отеле Изольды на работе нет.

Я ненадолго представил, как должна психовать её напарница Алина. Наверное, не меньше, чем Олег. Может, их познакомить, кстати? Пока будут нам с Изольдой косточки перемывать — сблизятся. А там, слово за слово, глядишь, и на свадьбе гульнём.

— Тимур, это — что? — спросила Изольда.

— Клиент, — сказал я. — Выдели номер, будь добра.

— Но это же пу…

— Она меня узнала. Спустя неделю после всего, — перебил я.

— Ну и что? Так бывает.

— Домой я хочу, милая, — вставила старушка.

— Видишь? Она хочет домой. Давай хотя бы попытаемся?

Изольда не хотела пытаться. Она хотела смотреть на меня, как на кота, который притащил домой дохлую мышь и положил хозяйке на подушку.

— Тимур…

— Просто дай ключ. Я сам буду ей заниматься.

Изольда явно приготовилась к более серьёзным, фундаментальным, мировоззренческим контрдоводам, но вдруг появившаяся невесть откуда Мстислава её остановила, положив руку на плечо.

— Пускай-пускай.

— Но Мстислава Мстиславовна…

— Деточка моя, ты себя вспомни в двадцатом году.

Лицо Изольды покрылось красными пятнами. Чего это она?.. Ну да, двадцатый год был, конечно, не сахар.

— С тех пор я сильно изменилась, — процедила Изольда сквозь зубы.

— Вот и другим не мешай. Выдай ключ.

Заполучив ключ-карту от номера, я провёл бабушку к лифту. Она с интересом озиралась. Мне показалось, что в глазах её появился какой-то совершенно живой блеск, и посчитал это хорошим знаком.

Что ж, если невинно убиенную в столь нежном возрасте Лизу я сумел за ночь довести до вознесения, то здесь всё должно быть куда проще. Как-никак, человек, проживший долгую жизнь, должен, в моём понимании, во-первых, немного от этой жизни устать, а во-вторых, неоднократно задуматься о том, что ждёт его дальше.

Поскольку обстоятельного учебника по метафизической механике призрачного мира и всего того процесса, активными участниками которого мы являемся, мне никто не выдал, я заменял недостаток понимания воображением. Воображение легко затыкало дыры, закрашивало белые пятна, и вырисовывалась вполне себе целостная картинка.

Души — это что? Энергия же. Пустышки подсасывают энергию из меня и как-то оживают, продлевают своё существование на Земле. Энергия у меня восстанавливается, так что не такая уж и потеря. Времени у меня тоже безлимит — бессмертие пообещали. Значит, пообщаюсь с бабулькой, послушаю, как хорошо жилось при Брежневе, аккуратно переведу стрелки на вознесение…

Вероятно, никто этим не занимается только потому, что приходится обильно и неэффективно тратить личную энергию. Ну да, согласен, всех пустышек спасти не получится. Но хоть какую-то часть, хоть сотую долю процента — это ведь уже не ноль! У меня, все говорят, есть какая-то уникальность. И энергии этой больше, чем положено, и восстанавливается она как будто быстрее.

Что если я вообще — избранный? Тот единственный, кто может дать пустышкам второй шанс? Как Спартак! Не, такая себе ассоциация… Как… Блин, ну вот с Иисусом ещё не равнялся. Ладно, просто избранный, уникальный, раньше таких не было.

Лифт остановился на пятом этаже, двери раскрылись. Я переключил внимание со своего богатого внутреннего мира на мир внешний. Внешний призрачный, в смысле. Ох, и развелось же миров…

— … хожу-брожу, понять не могу, понастроили, понастроили всего, и чего строют, как будто раньше плохо было, а раньше-то хорошо было, я вот, помню, в жилконторе работала…

— Вот ваш номер, — перебил я, остановившись перед дверью. — Открывать… А, впрочем, ладно.

Я на ходу изменил стратегию. Точно не знаю, насколько тут вообще приветствуются скитания призрачных постояльцев по отелю, но конкретно вот этой пассажирке лучше сидеть в номере. Начнёт ещё, как это называет Денис, «мерцать», периодически вываливаясь в мир живых и пугая чувствительных живых людей, вроде Даниила Петровича.

Он, как я понял из объяснений Мстиславы, не видящий, но и не совсем «слепой», каковых в реальном мире большинство. Просто время от времени, при определенном стечении обстоятельств, может видеть призраков. Это всё, на что способен Даниил Петрович и такие, как он. Подобные чувствительные люди встречаются, но моим соратникам от таких встреч не горячо не холодно. Скорее даже, такие персонажи добавляют гемора.

«Ах, вы тоже это видели? Вот, прямо сейчас — как дедушка в больничной пижаме сквозь стену прошёл? Скажите, а часто с вами такое? Я вот в интернете читала…» И так далее. В общем, Даниил Петрович, которого врубили в ситуацию — исключение, а не правило.

Ключ-карту я, приложив к замку, оставил у себя. Впустил старушку в номер. Н-да, не «люкс», конечно. Но вполне себе комфортабельная однушка. Гораздо комфортабельнее той, в которой до недавних пор жил я.

Хотя номер числился одноместным, кровать была здоровенная, хоть футбольный матч устраивай. Напротив кровати — столик, который можно использовать и для работы, и для перекуса. Рядом стул, над столом — телевизор. На полу — ковёр, на стенах — картины. Всё новенькое, красивое, идеально подобранное по цветовой гамме. Удобно, уютно — то, что нужно, чтобы с комфортом провести время. Но…

Тут я внезапно не умом, но чем-то глубже понял, почему именно отель. Как бы приятно здесь ни было, а всё-таки есть ощущение, что это — не дом. Ощущение какого-то подвеса: ты тут не навсегда. За тобой будут ухаживать, заботиться, обеспечат всем необходимым, но ты поживёшь немного — и уедешь. Дальше. Туда, где будет уже настоящий дом. Тот, в котором ждут именно тебя.

— Ой, сынок, что-то я не здесь живу, — пробормотала старушка, топчась на пороге.

— Я вас ненадолго оставлю, — проигнорировал заявление я. —