Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

– У меня есть не слишком корректный вопрос, мистер Маноле, – начала я, когда мы поднимались по лестнице. – В любом случае, прошу не держать на меня обиды.

Он запнулся и сбавил было шаг, но быстро нагнал меня вновь.

– И в мыслях не было, леди. Спрашивайте, о чём угодно.

– Вы грамотны?

– Что, простите? – Лайзо застыл как вкопанный, ушам своим не веря. – Да, конечно, – произнёс он спустя секунду или две, с некоторой издевкой, как мне почудилось. – В моем не слишком честном прошлом владение грамотой, а также умение писать разными почерками и быстро считать в уме было острой, если не сказать – насущной необходимостью.

– Замечательно, – попыталась я улыбкой смягчить неловкость. – В таком случае вам, верно, не составит труда завтра заехать на почту и заполнить бланк телеграммы тем текстом, который я сейчас составлю?

– Разумеется, нет.

– Вы отказываетесь?

Выражение лица у него стало весьма неоднозначным.

– Я хотел сказать, разумеется, мне это не составит труда, леди. Для вас – всё, что угодно.

– Прекрасно, – подытожила я и развернулась, собираясь дальше подниматься по лестнице – но оступилась и едва не свалилась, подобно отцу Марку.

Если бы не Лайзо.

Второй раз в жизни я оказалась у него на руках. И вновь – нельзя было ни в чём его упрекнуть.

– Леди? – позвал он странно хрипловатым голосом. Отброшенный фонарь погас и теперь гремел где-то внизу, скатываясь по ступеням. – Вы можете идти?

Я почему-то медлила с ответом. Лайзо прижимал меня к себе слишком сильно. Платье липло к спине, и я совершенно не хотела, чтобы он это заметил. Что там повторял отец в те редкие минуты, когда обращал внимание на то, что у него вообще-то есть дочь? «От леди должно пахнуть утренней свежестью, кушать она должна, как птичка, а весить – как перышко».

Сдается мне, что такой человек, как Лайзо, может удержать в своих руках и куда как большую тяжесть…

– Леди?

– Да, да, – опомнилась я и не слишком грациозно встала на ноги, стараясь цепляться за перила, а не за своего спасителя. – Спасибо, мистер Маноле. Признаться, день был весьма утомительным.

– Поменьше бы таких дней, – согласился Лайзо с совершенно искренней досадой.

Телеграмму для Эллиса я набросала быстро – не в первый раз мы связывались подобным образом. Лайзо получил подробнейшие инструкции – когда выехать, как разговаривать с почтовыми служащими, по какой дороге возвращаться… Кажется, мы предусмотрели всё. Да я и не сомневалась, что в крайнем случае Лайзо справится с трудностями бюрократическими не хуже мисс Тайлер.

Ответ от детектива пришел уже во второй половине дня. По обыкновению, короткий до безобразия:

Виржиния,

Заинтересован.

Попридержите труп для меня.

Эллис

Перечитав телеграмму, я с облегчением вздохнула. Теперь можно переложить самый тяжкий груз на чужие плечи.

Впрочем, и собственного груза мне хватило. Всю первую половину дня я разбиралась с миссис Доусон. Мистер Доусон не вставал с постели несколько месяцев – его разбил паралич ещё в конце зимы. Из родственников неподалеку проживала только племянница с семьей, но у неё и своих забот хватало: семеро детей, один другого младше. И поэтому, хотя Элизабет Доусон была служанкой в особняке совсем недолго, я все-таки назначила её матери пенсию – в размере жалованья горничной, и выделила некоторую сумму на похороны.

Похороны…

О, Эллис не промахнулся – это оказалось весьма болезненным вопросом.

Дни стояли на редкость жаркие. Конечно, в местном отделении Управления имелся морг и, соответственно, ледник. Теоретически сохранить в неприкосновенности тело до приезда Эллиса не составляло никакого труда, но фактически… Родственники покойной, всецело поддерживаемые отцом Марком, настаивали на немедленном погребении. Да и другие жители деревни по большей части принимали сторону церкви и семьи.

– Небеса, ну, убийцу-то покарают, – прямо сказал мельник, чей сын собирался жениться на Бесси Доусон. – А наше дело маленькое – похоронить по-человечески. Ей, бедняжке, и так досталось – вона, как курицу на суп распотрошили, прости, Господи… – набожно обвёл он себя священным кругом. – Этакое непотребство надо поскорей землею прикрыть, а не скакать вокруг него с умной рожей!

В чем-то я была с ним согласна – и для несчастной матери, и для всех, знавших Бесси лично, легче и правильней было бы скорей похоронить её и оплакать. Но для следствия любые крупицы сведений о злоумышленнике, его орудии, о способе убийства могли оказаться решающими. Уж мне-то, вдоволь насмотревшейся на методы работы Эллиса, было это кристально ясно.

Дело осложнилось, когда мистер Уолш умудрился брякнуть в запале, что надеется на прибытие детектива из Бромли ещё и потому, что тот наверняка привезет с собой «нормального медика». А тот, мол, сделает «нормальное вскрытие».

– Вы бы видели их лица, леди, – пожаловался мне инспектор при личной встрече в особняке, отирая взмокший лоб. От влаги волосы на висках начали курчавиться. – Думал, меня на месте четвертуют – как же, бедняжку Бесси опять под нож отдавать! А Максвелл как на меня посмотрел – как на врага, право слово. И не поддержал ведь, зараза этакая. Ведь получилось, что я его за нормального медика и не считаю. А что говорить, если это правда? – Уолш с бессильной досадой сжал руки в кулаки. – Он же вскрытие ни разу не делал. Всё больше тутошних от простуды пользует. Позапрошлый год, помнится, младший мельников сынишка в механизм рукой попал, так старина Максвелл как это дело увидел, так едва чувств не лишился, что твоя девица! А ведь в Управлении числится, стыдоба-то какая, прости, Господи…

– Понимаю, – сочувственно кивнула я, выслушав инспектора. Положение дел мне совершенно не нравилось. Если Эллис задержится, то Бесси действительно похоронят до того, как он приедет. – Я могу как-то помочь? Повлиять на жителей?

– А что на них влиять? – Уолш нервно дернул чернявой бровью. – Я отделение закрыл, вот и всех делов. Харпера и Перкинса с собой взял, слуг ваших опрашивать, а остальным велел никого в Управление пускать, и пускай хоть с тараном идут. Максвелла от греха подальше домой отправил. Ну, а отца Марка мы с почтением в церковь препроводили. Пускай там за упокой души Бесси молится, если уж так добро творить хочет. Ох, а