Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

…кувшин с громким треском разлетелся на осколки…

…детина откинулся на стуле и рухнул навзничь…

…Уолш подскочил с кушетки, прогрохотав сапогами по полу…

…а отец Марк взвизгнул, как девушка.

– Что тут, язву вам в печенку, происходит?! – рявкнул мистер Уолш, бешено вращая глазами. Лицо его заливала дурная краснота. – Какого сапогом драного… Ох, простите, леди Виржиния, – стушевался он, заметив меня. Рыжеусый детина испуганно хватал ртом воздух. – Я, э-э, со сна не разобрал, чего такое случилось…

– Пока – ничего, – с неописуемо довольной ухмылкой ответил Эллис и крутанулся на каблуках. – М-да, ну и местечко! Склеп унылый. Ничего, я здесь порядок наведу! Ах, да, забыл представиться, – он шагнул к мистеру Уолшу и перехватил его ладонь и затряс. – Я Алан Алиссон Норманн, детектив Эллис. Очень, очень приятно познакомиться!

Судя по придушенному «хрмпф!», вырвавшемуся у мистера Уолша, он радости от знакомства не разделял.

– Рад видеть вас в нашей провинции, – наконец выдавил инспектор из себя и поспешил отдернуть руку. – Я Уолш, Брэндон Уолш, служу в тутошнем Управлении. А это Джек Перкинс, помощник мой, – он указал на детину, и тот смущенно потупился, трогательно пунцовея. – Вроде как добро пожаловать!

– Вот и познакомились, вот и хорошо,– потёр Эллис руку об руку. – Где тут у вас морг? Не терпится взглянуть на труп. Говорят, вам досталось нечто необыкновенное!

Мистер Уолш сглотнул.

– Жуть редкостная, мистер Норманн. Бедняжка Бесси…

– Почему же бедняжка, ей очень повезло, – со всей уверенностью ответил Эллис. – С ней будет работать лучший скальпель Бромли – доктор Брэдфорд. Кстати, Нэйт, подойди сюда, я тебя хоть представлю, как положено… Господа, знакомьтесь – доктор Натаниэлл Брэдфорд, наш скромный гений, – Эллис бережно сомкнул пальцы на тонком не по-мужски запястье и вздернул кисть Брэдфорда вверх. – Запомните, эти руки – самое дорогое, что есть в Бромли. За исключением, конечно, моей головы. Ну, закончим с лирикой на этом, господа, – выпустил он запястье друга. – Мистер Уолш, морг ждать не будет. Идемте уже. Ах, да, леди Виржиния. – Эллис обернулся ко мне, и лицо его поскучнело. – Вам, наверное, лучше подождать снаружи.

– У меня есть мысль получше, с вашего позволения, – внезапно вмешался отец Марк. – Леди Виржиния, – обратился он ко мне, – не желаете ли зайти в церковь? Она старинная и красивая.

Я обменялась взглядами с Мэдди. Та едва заметно кивнула.

– Почему бы и нет? – улыбнулась я. – Давненько я там не бывала. Сейчас уже и не помню ничего… Мадлен, конечно, пойдет со мной. Мистер Маноле? – вопросительно посмотрела я на Лайзо.

Лайзо, опиравшийся плечом на дверной косяк, тут же принял подобающую позу и ответил со смиренным взглядом:

– Конечно, я последую за вами, леди.

Эллис одобрительно кивнул.

В общем, все остались довольны. Кроме мистера Уолша и Перкинса, разумеется, но до них-то кому какое дело?

Маленькие провинциальные церквушки – чудо, которое сразу и не разглядишь. Зачастую они бедно отделаны, в них нет раззолоченных барельефов или резных скамеек, но сам дух таких мест особенный. Про них говорят – намоленные; здесь чувствуешь, что в ладанно-полынном полумраке, среди блеклых витражей и теплых свечных огоньков, живет то, что трудно описать словами. Ступая под своды такой крохотной церкви, неизменно я ощущаю на себе добрый и внимательный взгляд, словно кто-то встает у меня за плечом и улыбается.

Тут, в Тайни Грин Халлоу мне случалось бывать трижды. Первые два раза – в глубоком детстве, с матерью, набожной и смиреной леди Эверсан-Валтер. А в последний – с леди Милдред, вскоре после похорон деда. С тех пор здесь мало что изменилось. То же маленькое круглое оконце под сводом, забранное сине-зеленым витражом. Тот же горьковато-нежный запах и гулкая тишина. Длинные ряды скамей перед алтарем, ворохи цветов – сухих, увядших и свежих, две лампы с ароматным маслом и свечи, много свечей.

В безмолвии пройдя мимо скамей, я положила цветок шиповника, исколовший пальцы, к другим подношениям.

«Спи спокойно, Бесси Доусон. Спи на Небесах…»

Не знаю, сколько прошло времени прежде, чем я очнулась от размышлений. Мадлен к тому времени успела задремать на скамье, а солнце – окончательно опуститься за горизонт, погрузив церковь в густой сумрак. Лайзо не было нигде видно, а вот отец Марк стоял за моим плечом – кажется, уже давно, терпеливо ожидая, когда я готова буду говорить о делах мирских.

– Не желаете ли присесть, леди? Думаю, день у вас выдался не из лёгких.

– Да… И не только у меня. И не только последний день, увы.

Дерево скамьи оказалось тёплым и гладким, отполированным тысячами прикосновений. Спинка больно врезалась в позвоночник – и как Мадлен умудрилась тут уснуть?

– Вы хотели о чем-то со мной поговорить, отец? – обратилась я к священнику, когда пауза непозволительно затянулась. – Если так, то я готова слушать.

– Да… – рассеянно откликнулся он. – Леди, думаю, вы уже знаете, о чём.

– О ком… О мистере Норманне. Об Эллисе.

– И обо мне, – отец Марк смешно нахмурился, и между бровями у него залегла глубокая складка, в мгновение делая его старше. – Мы действительно воспитывались в одном приюте. Свою мать я нашел – спустя годы, когда уже учился в семинарии. И простил, конечно. Представляю, как трудно ей было бы жить с тем, что напоминало бы о самом страшном событии в её жизни, – покачал он головой и протяжно вздохнул. – Эллис же никогда не пытался искать свою семью, хотя возможностей у него, детектива, как вы понимаете, было куда как больше, чем у скромного приходского священника, – вновь умолк он, словно собираясь с мыслями.

– Не искал… – проглотила я окончание вопроса, но отец Марк все же ответил на него:

– Эллис никогда, никому и ничего не прощает. И ни одного удара он не оставляет без ответа. – Улыбка священника стала горькой – или это вздрогнуло от ветра пламя в лампе? – Нынче вечером я поступил неразумно, прилюдно рассказав о том, о чем Эллис не любит вспоминать. Боюсь, теперь мне придётся нелегко, – грустно пошутил он. – Однако прошу вас, леди – не заступайтесь за меня, даже если Эллис, как говорится, перегнёт палку.

– Но почему?

Отец Марк обернулся ко мне, и зыбкие тени превратили его