Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Что ж, деньги я раздобыл. А заодно обзавелся очередной головной болью — Семера из-за таких копеек землю рыть не будет, но если это сочтут неуважением… Надо будет переговорить с Денисом или Гамлетом, может, чего посоветуют. Я ж свои кровные у Гонзо забрал!

— Вы снова к нам? — удивилась сменившая за стойкой консультировавшего меня парня пожилая тетка.

— Проходи, — выглянул в дверь врач с матовой баночкой в руках.

Я прошел вслед за ним, отдал серебряный рубль царской чеканки и, дождавшись сдачи, устроился в стоматологическом кресле. Фу-у-у, хоть немного отдохну, а то совсем запарился. Из левого глаза к этому времени уже почти непрерывно текли слезы, а боль добралась от скулы до виска. Что ж так болит-то? В челюсти трещина или просто нерв дергает?

— Держи, — передал мне стакан с белой непрозрачной жидкостью стоматолог и набрал в одноразовый шприц из обернутого фольгой флакончика три точки неразбавленной настойки бархатника и полкуба дистиллированной воды.

— Это что еще? — Даже не принюхиваясь, я уловил смутно знакомый неприятный запах.

— Кефир, — парень обмакнул кисточку в матовую баночку и что-то вывел у меня на левой щеке.

— Не, я это не пью. — Я протянул стакан обратно.

— Слизистую сжечь хочешь? Пей. — Парень достал из шкафчика с медицинскими препаратами небольшую бутыль с кристально-прозрачной жидкостью, отлил грамм тридцать в стеклянный стаканчик и капнул туда пять капель настойки бархатника. — Бархатник из организма без кефира трое суток выводится.

Я, давясь, выпил кефир. С детства эту гадость ненавижу. С детского сада еще. Вытерев губы, взял стаканчик с медицинским спиртом и одним махом влил в себя ставшую бледно-коричневой жидкость. Тоже дрянь та еще. И ведь в голове даже не зашумело. Что пил спиртягу, что нет.

Стоматолог поставил мне в десну укол, и боль как рукой сняло. А вместе с ней пропала чувствительность, и левая половина лица превратилась в резиновую маску. Кое-как расслабившись в кресле, я наблюдал, как парень раскладывает и протирает проспиртованной ваточкой блестящие стальные крючочки, палочки, штыри и куда более странные приспособления. Потом он принялся смешивать в фарфоровых ванночках остро пахнущие смеси. Челюсть отвисла и, несмотря на приложенные усилия, закрыть ее не получилось, а шевелить руками жуть как не хотелось. Как бы мне так слюной не изойти.

Закончив с приготовлениями, стоматолог набил мне рот ватой и начал ковыряться в остатках выбитого зуба крючочком, время от времени, примериваясь зловещего вида щипцами и скальпелем. А я сижу с открытым ртом как дурак и ничего не чувствую. Оно, в общем-то, и к лучшему.

Пока меняли вату, я еле отплевался, а когда в ход пошли смеси и дощечки с целебными заклинаниями, забив на запрет, закрыл глаза и попытался расслабиться. Получилось не очень. Мешали затекшая челюсть и пробивавшиеся даже через наркоз короткие уколы лечебных чар.

Пришел в себя я оттого, что меня трясли за плечо. Вытолкав изо рта пропитавшуюся зеленой слюной вату, я первым делом провел языком по еще недавно расколотому зубу. Целехонек! Только кончик слишком острый — чуть язык не порезал. Ничего, еще затупится. К тому же в предложенное зеркальце клык смотрелся совсем как соседние натуральные зубы.

— Закуси, — сунул мне в зубы черную пленку стоматолог. — Нормально рот закрывается? Зуб не мешает?

— Нормально.

— Гарантия полгода, — стянул перчатки и кинул их в мойку парень.

— Спасибо, надеюсь, не понадобится, — прошамкал я: губы еще окончательно не отошли от наркоза и еле шевелились. Мысли в голове слегка плыли и как-то слишком уж резко обрывались при попытке сосредоточиться на чем-то конкретном.

Надев куртку и зашнуровав ботинки, я вышел на улицу и спустился по лестнице на тротуар. Прямо напротив стоматологического салона стояла припаркованная четырехдверная "Нива" белого цвета с наглухо затонированными стеклами.

"Тоже зубы лечить приехали?" — лениво подумалось мне, и в этот момент задняя дверь распахнулась, а из автомобиля на меня уставился жезл "свинцовых ос".

Я так и замер. Приплыли. Начнут стрелять — мне кранты. С такого расстояния даже одноглазый криворукий нарк не промахнется. Неужели Семера так быстро отыскала?

— Чего встал-то? Залазь, — усмехнулся кто-то у меня за спиной. Я медленно повернул голову и увидел стоящего у стены парня в синей спортивной куртке, который держал меня на прицеле АКСУ. Усмешка чувствовалась, впрочем, только в голосе: глаза оставались совершенно серьезными и внимательно ловили каждое мое движение.

— А стоит ли? — не сдвинулся я с места, лихорадочно пытаясь понять, кто это такие. Или Семера, или Дружина — никого другого, кто стал бы махать автоматами в Форте на виду у прохожих, на ум не приходило. Да и бандиты себя обычно скромнее ведут. Быстренько расстреливают и сквозняк делают. Но если это дружинники, то почему не в форме? А лицо-то у парнишки знакомое. Такого забыть сложно: бледно-рыжие веснушки усеивали щеки, острый, слегка задранный кверху нос ощутимо искривлялся влево. А вот где встречал, не помню.

— Шевелись, — нахмурился парень и, видимо по привычке, немного дернул головой, пытаясь откинуть с лица волосы. Но сейчас необходимости в этом не было: длинные темные лохмы перехватывала спортивная повязка.

Поколебавшись, я пришел к выводу, что дергаться бесполезно, и залез на заднее сиденье автомобиля. Высовывавшийся до этого с чародейским жезлом в руке из двери "Нивы" уголовного вида мужик отодвинулся и упер мне в бок наган.

Худое вытянутое лицо, коротко подстриженные волосы, все кисти в наколках. На вид лет сорок. Нет, этого не встречал раньше. Одно скажу — татуировки у него скорее армейские, а не тюремные.

Но тут сидевший на месте водителя парень развернулся к нам, и мне стало не до разглядывания татуировок. Чтоб тебя разорвало! Есть на земле такое место, где нет легавых? Скажите, и я немедленно куплю туда билет. Только, чур, полюса и пустыню Сахару не предлагать.

— Дядь Жень, саблю заберите у него, — попросил Илья и, сняв машину с ручника, широко мне улыбнулся: — Мы ведь не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал? Ведь нет?

— Нет, — выдавил из себя я. Влип. Но что этим гадам от меня надо? Почему-то уверен — ничего хорошего.

Дядя Женя дождался, пока конопатый устроится на переднем сиденье и передернет затвор ПМ, и только после этого очень ловко освободил меня от сабли, не забыв обшарить карманы. Боятся — значит уважают. К сожалению, Илья мои способности явно переоценивал.

— Линев Илья Степанович, заместитель начальника отдела контрразведки Дружины. — Илья завел машину и вывернул на проспект. — Это я к тому,