"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

Сильно у нас всё тормозит воровство и непрофессионализм. И если с первым более или менее сейчас государство справляется, то со вторым долго ещё будем мучиться. Может, самим спонсировать какую-нибудь революцию и предоставить всем трудолюбивым людям в Империи убежище? Шучу! Так можно заиграться и у себя получить нечто подобное, а российский престол сейчас ой как шаток. Эх… Жаль тётя Эйлиш умерла, а то можно было бы попросить совета. Хотя, надо отметить, продержалась эта женщина дольше, чем прогнозировали врачи.

Монако… И что мне теперь с этим чемоданом без ручки делать? Рано или поздно кто-то из соседей начнёт плести интриги, и этот приморский клочок суши будет потерян. Даже если я построю там хорошую крепость, она долго не продержится в осаде. Ну, год… два… Опять вопросы и ответов на них не предвидится. Будто здесь проблем нет!

По-хорошему, надо туда съездить, подданных посмотреть и себя показать. Хотя тётя и утверждала, что это совершенно необязательно, но люди должны хотя бы разок увидеть своего сюзерена. Но в любом случае, посещать Монако даже раз в пять-десять лет у меня не получится. Если Ханна родит несколько сыновей, то младшему можно будет дать титул и назначить правителем чемодана, но что делать сейчас?

Нет, всё-таки есть польза от Монако! Во-первых, это легитимация себя как европейского монарха. Пусть территория этого клочка суши и мала, но юридически Российская Империя уже точно европейская держава. Примерно, как Турецкая республика моего прежнего мира, хотя сравнение и не совсем сопоставимое. А то, как мне поведала тётя Эйлиш, различные политиканы давно называют Россию азиатской варварской страной, и условную восточную границу Европы предлагают перенести от Уральских гор обратно к Поляндии и Карпатам.

На самом деле, плюнуть бы и растереть… Но о статусе культурного государства тоже надо думать. А преобладающий нынешний европейский нарратив незамысловат: Европа — цветущий цивилизованный сад, оплот просвещения, а все остальные — злобные и необразованные дикари, ещё вчера бродившие по джунглям и пустыням в набедренных повязках с палицей в руках. Россия же является обычной варварской страной, по случайному недосмотру географов оказавшаяся на периферии европейского континента. И её население (точнее, часть населения) лишь внешне похоже на белых людей, а внутри — всё те же дикие азиаты.

И как нам с этим жить? Не можешь победить наветы? Тогда возглавь пропаганду! Пока средства массовой информации — газеты — не такое уж и массовое явление, то надо если не прибрать их все к рукам, то постараться повлиять хоть финансово, хоть ещё как. А то, что печатное слово действенно, хорошо видно на примере франков, продолжающих прибывать в Империю. Да, надо педалировать эту идею.

Глава 5

Вызванный во дворец главный редактор Сергей Павлович Циравин, белобрысый худощавый мужчина сорока двух лет, чувствовал себя не совсем в своей тарелке, оказавшись в моём рабочем кабинете, и мял в руках перчатки. Ну, да… В последнее время я чаще передавал ему письменные указания, чем общался лично.

— Присаживайтесь, — оторванное от бумаги перо указало на ближайшее кресло. — Разговор будет непростой.

— Да, мессер, — Циравин нервно сглотнул.

— Нет-нет… — я милостиво улыбнулся. — Я вызвал вас совсем не для того, чтобы выразить своё неудовлетворение. Даже, наоборот…

Мужчина, осознав эти слова, заметно расслабился.

— В своих ежеквартальных отчётах вы докладываете, что распространение столичной газеты и «Официального бюллетеня» плавно и стабильно идёт в гору. В связи с этим представляется необходимым предпринять некоторые изменения.

С удовлетворением заметил, как главный редактор достал блокнот и карандаш. Молодец! Дав указание лакею принести кофе, я подождал, когда чашки и тарелочки с булочками окажутся на столе, а дверь за слугой плотно закроется.

— Раз столичная газета уже давно вышла за рамки освещения новостей Владимирграда, то следует объявить её государственной. Название предлагаю сделать таким же.

Циравин поднял на меня недоуменный взгляд.

— «Государственная газета», — пояснил я. — Чем проще и понятнее название, тем лучше. В ней по-прежнему будут размещаться столичные новости, но провинциальной жизни, согласно новой концепции, станет уделяться значительно больше места. Так что вам придётся расширить штат журналистов, работающих в губерниях.

Я взял глазированную шоколадом булочку с маком, испечённую по новому рецепту, и с минуту занимался только ею, дав главному редактору осмыслить услышанные слова. Затем, вытерев платком чуть запачкавшиеся руки, продолжил:

— Теперь перейду к главной теме нашего разговора, — я чуть ухмыльнулся, поскольку вместо беседы пока наблюдался монолог. — И эта задумка по значимости даже более масштабна.

Циравин отставил чашку с кофе и вперил свой взгляд.

— Меня посетила идея создания нескольких газет в европейских государствах.

— Газет?

— Да, газет. По одной для каждого значимого государства. Для всех германских княжеств и прочих герцогств, возможно, потребуется две-три.

— Это очень амбициозный проект, мессер, и на его осуществление могут уйти годы, — наконец-то выдавил из себя Циравин. — Может, для начала сосредоточиться на одной газете по типу нашей? Печатать её можно на латыни, которая является официальным языком делопроизводства некоторых стран.

— В Европе очень сильна местечковость, — я не спеша начал углубляться в подробности. — Большинству людей там нет никакого дела до творящегося не только в соседних державах, но и в местах, находящихся в десяти днях пути. Ещё пару веков назад два человека, жившие в противоположных частях Франкии, еле-еле могли понимать друг-друга. Не лучшим образом обстоят дела и в нынешней Аквитании. Да и в каждом германском княжестве по своему диалекту.

Я потряс колокольчиком и вошедшему лакею дал указание снова принести кофе.

— Идея с латынью хороша, но возникают другие вопросы. Прежде всего — сбор необходимой информации в одно место и доставка номеров газеты. Если печатать её централизованно, то она сможет выходить лишь раз в полгода, а хочется раз в три месяца, если не чаще. Во-вторых, люди, интересующимся жизнью в Андалусии, к примеру, останутся глухи к событиям в Арелате или Поляндии. В Европе имеется дюжина значимых государств, а объём одной газеты не позволит напечатать более двух новостных статей о каждом. Даже если предположить, что имеются уникумы, интересующиеся всеобщей политикой, то их мало, а нам следует ориентироваться на большинство, пусть оно и будет проживать на сравнительно небольшой территории.

— Я понял вас, мессер. А какова конечная