Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

— На будущее — всегда старайся увидеть дикого раньше, чем он заметит тебя. Зрение у них плохое, нюх тоже не звериный, только слух отличный. Так что подходить нужно тихо-тихо сзади и бить. В область сердца, лучше — тремя ножами, чтобы сразу сосуды отсечь. Больно уж сильные они, — негромко сказал Вепрь, не оборачиваясь.

— Спасибо, Вепрь. Если бы не ты, он бы меня точно сожрал.

— Не за что. Кстати, о жратве. Пора сделать привал и осмотреться.

Хельв подумал, что алхин и так все время только и делает, что осматривается, но история с диким разубедила его в том, что это пустая трата времени. Опять же, если бы они шли где-нибудь в лесах у Зеркального озера, он бы посоветовал Вепрю не делать привала и постараться до темноты добраться до какого-нибудь крестьянского двора. Но тут, в Тихом лесу, торопиться, кажется, не имело смысла. Человеческого жилья поблизости нет, зато существ, которые спят и видят поживиться человеческим мясом, хоть отбавляй. Так что их маленькой команде нужно осматриваться и осматриваться. Вепрь прав.

Для привала алхин на этот раз нашел яму. Была ли это заброшенная ловушка диких или берлога какого-нибудь чудовищного зверя, Хельви понять не смог. Огромная, но неглубокая ямища, наполовину прикрытая старыми ветками с высохшими листьями. Вепрю схрон очень понравился, а принц решил довериться спутнику во всем, что касалось выживания в лесу. Они спрыгнули в яму, и Вепрь, слегка ополоснув руки из маленькой щегольской фляжки, висевшей у него на поясе, развязал мешок с припасами. Обед был скудный — сухари и по глотку воды.

— Ничего, к вечеру, может, положим зайца, — утешил Вепрь. Он сидел, упершись спиной в стену ямы, вытянув ноги, и казался очень доволен жизнью. Прожевав свой сухарь, он аккуратно собрал крошки, упавшие на грудь, и отправил их в рот. Затем сунул руку в карман и достал оттуда лохматую веревку, в которую были вплетены какие-то камушки. Да это же ожерелье дикого! Когда Вепрь умудрился его снять, Хельви не заметил.

— Видал? Это камушки Безумной Вади. Дикие всегда носят с собой ожерелье из них. Не то чтобы дикие поклонялись этой Вади, на то они и дикие, чтобы никому не поклоняться. Только убивать, жрать и размножаться умеют. Но камушки, говорят, и вправду непростые — лечебные, их лизать нужно. А еще говорят, кто за собой мужскую слабость замечает, камушки эти на ночь принять должен — в воде или в вине растворить и выпить. Слышал я, барон Бельвер с таким камушком троих сыновей зачал. Правда, двое идиотами оказались. В базарный день за один камень Безумной Вади по золотому дают, а то и по два.

Вепрь кинул раскрывшему рот Хельви ожерелье, и тот поднес его к глазам. В самом деле то, что юноша принял за зубы или кости, оказалось мелкими острыми камнями, на ощупь весьма хрупкими и пористыми, как известняк.

— А кто такая Безумная Вади?

— Ну, я думаю, это легенда еще времен короля Огена, да хранит земля его сон. Дочь то ли графа, то ли барона из местных влюбилась в князя из Младших, — Хельви присвистнул. Вепрь понимающе кивнул. — Да, совсем рехнулась девка. Ну, папаша ее, конечно, из замка выгнал, прямо в лес. Опозорила, говорит, ты меня, ступай к своему лягушонку. А тот тоже был не дурак, ему колдуны-то прямо сказали: или девица человеческая, или титул. Он и выбрал. И честно ей сказал: мол, люблю тебя, но должен править своим народом, как отец и дед мне завещали. Ну, про отца и деда точно не знаю — про наследование титула у Младших разное слышал. Только Вади прокляла Младшего, но и к папаше не вернулась. Ходила до скончания века по лесу, камушки собирала. Никто ее почему-то не трогал. Ладно, сухарь догрызай, а я пойду обстановку разведаю.

И Вепрь легко сорвался с места, выпрыгнул из ямы и исчез. Хельви еще раз потер пальцами коричневатые камушки. Несомненно, эта Вади была ведьмой. Как бы еще она выжила в Тихом лесу, если бы не колдовство? Полюбить Младшего — брр! Хельви часто разглядывал альбом с литографиями, который хранился у Айнидейла. Там были изображены Младшие — вид у них был совершенно нечеловеческий. Пожалуй, даже крыса по сравнению с некоторыми из них могла сойти за симпатягу.

— Вставай и пошли. — Вепрь резко склонился прямо над головой Хельви.

Юноша вскочил на ноги, протянул алхину ожерелье, а потом руку. Вепрь, спрятав камушки за пазуху, схватил принца за руку и рывком вытащил из ямы. Солнце уже ушло из зенита, так что в лесу стало светлее — косые лучи не задерживались в кронах и падали между стволами.

— Вперед. — Кажется, Вепрь торопился.

Они быстро, едва ли не бегом прошли между высоченными деревьями. Вепрь время от времени менял направление, руководствуясь какими-то своими ориентирами. Они несколько раз пересекали какие-то просеки, но Хельви не смог бы с уверенностью сказать, что ни разу не прошел по этим местам ранее, настолько однообразным было все вокруг. Перерыв на охоту, обещанную днем Вепрем, кажется, отменялся. В желудке у принца посасывало от голода. Теплые сумерки уже окрасили лес в сине-черные цвета, а они не останавливались. Хельви оставалось только удивляться, как он не сбил себе дыхание. На Зеркальном озере у Айнидейла ему с братом приходилось делать упражнения, связанные с тренировкой дыхательной системы, но этот забег не шел ни в какое сравнение с заданиями Учителя. Брат… Хельв усмехнулся. Он не вспоминал об Оме и о событиях в Нонге очень давно. Любопытно было бы посмотреть, что сейчас происходит в Ойгене. Если бы не случилось всех этих чудовищных вещей, если бы можно было повернуть время вспять, просто посидеть с Айнидейлом и Омасом где-нибудь в уголке и рассказать об удивительных вещах, которые произошли с ним за последние месяцы. Увы, этого никогда не будет. Как не будет больше и того мальчишки, который мог самоуверенно рассказывать страшилки, глядя в расширенные от восторга глаза брата.

Вепрь встал и подал знак Хельви. Принц повиновался команде и прижался к ближайшему стволу дерева, боясь вздохнуть. Только сейчас он обратил внимание на то, что в лесу было тихо. Было ли это связано с приближающейся опасностью, Хельви не знал. По крайней мере это не дикие. При появлении диких птицы не умолкают, это он знал точно. Дикие — это часть леса, часть природы, и лесные твари относятся к ним как к своим. Тем более омерзительны они