Новая Переменная - Канира

Ишикаве, и в то, что тот решил проглотить смерть десятка своих людей, не верил. Впрочем, я также скептически относился к такому заявлению. Всю силу клана Узумаки никто не знал, даже я, а верить в собственные возможности у людей в крови. И то, что Ишикава испугался нас, не верилось. Скорее, тот решил исхитриться и получить выгоду от того, что передал такие новости. Но какие? Стоял немой вопрос за столом.

— Что вы решили, Глава? — Было интересно, к чему придёт Ашина, и хотелось верить, что в его планах моё участие минимально.

— Я пошлю людей, чтобы они хоть что-то узнали. Моего ученика невозможно не заметить, его акулью улыбку в стране Воды должен узнать хоть кто-то. Хотя таких улыбок в том регионе излишне много…

* * *

Очередной день закончился спокойной тренировкой без напряжения. Прошёл месяц с того времени, как конфликт с кланом убийц решился миром. Не было никаких подвижек с их стороны в нашу, и дедушка также отмечал, что на собраниях, в которых моё участие было излишним, всё тихо. Слишком тихо, и от этого Глава не находил себе места. То, что ученик, который был известен всем, оказался жив, узнали все старейшины. Как отметил старик, такой мир был ещё до моего рождения и обычно сопровождался спокойными несколькими годами мира, когда клан тихо-мирно продавал свои фуин-печати и спокойно жил, не участвуя в войнах, которые были по всему континенту. Наши товары были слишком ценными, чтобы хоть кто-то на них позарился. А если и находились такие, то союзные кланы решали дела, чтобы не привлекать большого брата в виде нас в мелкие конфликты. Шиин и такие же мелкие, но близкие кланы стали своеобразным щитом для нашего клана, но оплачивалось это тем, что при случае нужды Узумаки стояли рядом.

Мито, уже находясь на седьмом месяце беременности, всё жаловалась, что ей скучно. Целыми днями гулять или просто сидеть дома ей наскучило, а выходить за пределы клана единым советом в виде меня, Ашины и дедушки решили, что ей не стоит так рисковать собой и первым моим сыном. Всё же риск оказаться в бою за пределами клана слишком высок. Какие только не найдутся индивиды.

Котецу всё ещё была у Сенджу, и, слушая, какие вести приносил мой ученик Итама, выходило, что ситуация всё ближе идёт к свадьбе. Хашираме было уже лет восемнадцать-девятнадцать, и на него давили все, кому не лень. Не гоже в таком возрасте не иметь наследника, говорили ему старейшины и даже Тобирама. Старейшины упирали на преемственность власти при случае смерти деревянного парня, а Тобираму, кажется, больше волновало, что за последние сотни лет Хаширама — первый, кто пробудил Мокутон. Никто, и даже мой старик, не понимали, как такое возможно. Не говорить же им, что это как русская рулетка и патрон в виде души Ашуры, сына Мудреца, может оказаться в любом из сыновей Сенджу. И, как я знал, пока жив Хаширама, следующее перерождение не будет. Прям Аватар какой-то, подумалось мне, смотря на закат у себя дома, вспоминая прошлое.

Да-а-а. Дом. Как так вышло, что мысли о прошлом смылись настоящим, а желание вернуться в прошлый мир, на Землю, убыло? Возможно, это случилось тогда, когда я пробудил Мангекьё? Или же когда вскоре после свадьбы Мито забеременела? Я не знал, но мысли о возвращении туда, где никто меня не ждал, и даже мои собственные дети считали меня мёртвым, в последние годы не возникали в моей голове. Как оказалось, смерти и войны сделали из острова, что считался в первые годы моей жизни тюрьмой, дом. Домом, который я хочу защищать. Какая ирония, в чистом мире Акихика наверняка смеётся над глупостью своего воспитанника. Да-а. Акихика, слишком добрая, слишком молодая для смерти. У меня в руках была техника воскрешения, и генный материал, который содержался в хранилищах клана. Как у Учих и Сенджу, у Узумаки также были хранилища для всех членов клана, где хранилась кровь каждого, чтобы в будущем не испытывать трудностей при наличии бастардов или детей тех, кто рождался вне клана. Определять родство по крови тут научились очень давно, учитывая войны, которые забирали всех, кого можно, а там, где кровь и трупы, всегда найдётся место беглецам и тем, кому захотелось сбросить пар. М-да, грязная, но правда жизни этого мира. Но воскрешать девушку, что воспитывала меня, я не собирался. Это был билет в один конец, где меня ждало брюхо Шинигами. Такая сила слишком неестественна, и то, что Тобирама пока даже не задумывался о таких техниках, внушало мне оптимизм. Возможно, в этом мире не будет места для неё, а самому выпускать джина из бутылки я не собирался.

Так, провожая закат, встал, чтобы вернуться домой. Мито, поди, уже спит, и не хотелось попасться на горячем, что убежал, чтобы подумать. Иногда клоном её не обманешь, учитывая, что их никто не мог различить, всё ещё удивлялся проницательности своей жены.

* * *

Смотря на огромную волну, что собиралась на другом берегу огромного моря, и, учитывая мою дальность зрения, пришлось включать Мангекьё, так как с ними я видел ещё дальше, то эта стена воды высотой в сто этажей или даже больше — не был уверен, что правильно рассчитал высоту этой махины. Соединяющие воды нашего острова и островов страны Воды наполнились огромным количеством чакры, настолько густой, что даже слепые в сенсорике чувствовали эту удушающую мощь. Настолько сильны были эти манипуляции с водой, что будто бы даже небо чувствовало скорую беду. То, что я огорошил новостью Главу, врываясь через окно в его кабинет, меня не особо волновало. Такое количество воды смоет, кажется, всё в радиусе от побережья на многие километры, и наш остров примет основной удар, если мы не решим эту проблему, пока собирающаяся волна, растущая по нарастающей, не ринулась к нам. Она всё ещё росла, и, кажется, у нас есть ещё довольно много времени, чтобы эвакуировать население. Конечно, был у меня вариант, но я не был уверен…

Голоса сливались в хор, и то, что здесь стояли около двадцати человек, не добавляло тишины. В центре Ашина молча слушал варианты, и то, что волна, кажется, начала двигаться в нашу сторону, не давало много выбора. Предложение включить защиту и надеяться на то, что огромную волну высотой, как небоскрёб, и длиной, как пять наших островов, остановит защита, которая защищала от людей, но не от стихийного