Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Вера победит железо, — убежденно сказал Людендорф. — Мы подготовили три ударные группировки: 8-я армия под моим командованием ударит с севера, 10-я армия генерала Белова — с запада, резервная армия генерала Макензена — из центра. Полтора миллиона солдат, пять тысяч орудий, тысяча самолетов.

— Самолеты у нас слабые, — поморщился Гинденбург. — Русские «Соколы» лучше.

— Но их меньше, — возразил Людендорф. — У нас численное превосходство в воздухе. Мы задавим их массой.

Гинденбург вздохнул. Он не любил полагаться на массу, предпочитая маневр и внезапность. Но выбора не было.

— Когда начинаем?

— 1 апреля, Пауль. Весенняя распутица еще не началась, дороги твердые, болота замерзли. У нас есть две-три недели, пока русские не подтянут резервы из Венгрии.

— Хорошо, — кивнул Гинденбург. — Готовьте приказ. Сегодня вечером я доложу кайзеру.

Людендорф вышел. Гинденбург остался один. Он смотрел на карту и видел не только линии фронта, но и кровь, которая прольется через неделю. Миллионы людей пойдут друг на друга, и никто не знает, кто выживет.

— Германия, — прошептал он. — Спаси нас, Господи.

Сцена 2. Ставка Верховного главнокомандования, Барановичи, 25 марта

Я получил донесение разведки утром. Немцы стягивают силы к границам Восточной Пруссии, железные дороги работают круглосуточно, эшелоны идут один за другим. Гинденбург готовит удар.

— Ваше величество, — докладывал начальник разведки Щеглов, — немцы создали три ударные группировки общей численностью до полутора миллионов человек. Главный удар, по нашим данным, придется в стык между 2-й и 10-й армиями.

— Наши силы? — спросил я, разглядывая карту.

— В Восточной Пруссии у нас три армии: 1-я Ренненкампфа — 250 тысяч, 2-я Лечицкого — 300 тысяч, 10-я Эверта — 200 тысяч. Итого 750 тысяч. Резервы — еще 500 тысяч в Польше и Венгрии, но они далеко.

— Танки?

— В 1-й армии — 200 машин, во 2-й — 300, в 10-й — 150. Всего 650 танков БТ-1 и БТ-2. Авиация — 400 самолетов, включая тяжелые «Муромцы». «Катюш» — 150 установок.

— Маловато, — нахмурился я. — У немцев полтора миллиона, а у нас 750 тысяч. Даже с танками это рискованно.

— Мы можем перебросить подкрепления из Венгрии, — предложил Палицын. — Брусилов уже закончил операцию, его армии можно снять с фронта.

— Сколько времени займет переброска?

— Две недели, ваше величество. По железной дороге, через Карпаты.

— Немцы начнут через неделю, — покачал я головой. — Не успеем. Придется драться теми силами, что есть.

Я подошел к карте и долго смотрел на Мазурские озера.

— Свяжитесь с Ренненкампфом, Лечицким и Эвертом. Пусть готовятся к обороне. Укреплять позиции, рыть окопы, минировать подходы. Танки держать в резерве, не вводить в бой без приказа. Авиации — усилить разведку.

— Слушаюсь, ваше величество.

— И передайте Брусилову: пусть грузит армии в эшелоны. Если мы продержимся две недели, он успеет.

Палицын ушел. Я остался один. За окнами вагона шумел весенний лес, пахло талым снегом и сыростью. Где-то там, на западе, собиралась буря.

Сцена 3. Разговор с Сашей

Вечером в вагон зашел Саша. Он был возбужден, глаза горели.

— Папа, я слышал, немцы готовят наступление. Я хочу на фронт, в свою дивизию.