Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Сто пятьдесят машин уже разгружены, остальные на подходе.

— Бросайте их в бой немедленно! И «катюши» — пусть дадут залп по наступающим!

Через полчаса «катюши» ударили по немецким колоннам. Реактивные снаряды накрыли скопления пехоты, вызвав панику и хаос. Танки пошли в атаку, опрокидывая врага.

Лечицкий, увидев в бинокль, как немцы откатываются, перекрестился:

— Спасибо, Алексей Алексеевич. Вовремя.

Брусилов вошел в штаб, обнял коллегу:

— Жив, Николай Иванович?

— Жив, — усмехнулся Лечицкий. — А мог бы и не быть.

— Теперь мы их додавим, — сказал Брусилов. — Я привез двести тысяч свежих солдат. И пятьсот танков. Теперь посмотрим, кто кого.

---

Часть 4. Воздушная битва

Сцена 11. Небо над Мазурами

Пока на земле гремели танки, в небе шла своя война. Немцы бросили в бой тысячу самолетов — старых, тихоходных, но много. Русские «Соколы» и «Муромцы» встречали их.

Штабс-капитан Глушин вел свою эскадрилью на перехват немецких бомбардировщиков. Пять «Соколов» против двадцати немецких «Таубе».

— Вижу цель, — доложил он по рации. — Атакуем!

Самолеты спикировали на немецкую армаду. Пулеметы застучали, немецкие машины начали падать, объятые пламенем.

— Берегись! — кричал ведомый. — Истребители!

Сверху на них падали немецкие «Фоккеры» — новые, быстрые машины. Завязался воздушный бой.

Глушин крутил мертвые петли, уходил из-под огня, сам стрелял без промаха. Два «Фоккера» упали, сбитые им. Третий зашел в хвост, но ведомый отсек его очередью.

— Уходим! — скомандовал Глушин. — На перегрузку!

Русские самолеты вышли из боя, оставив за собой десять сбитых немецких машин. Но потери тоже были — два «Сокола» не вернулись.

На земле, в штабе авиации, подсчитывали итоги дня: 40 немецких самолетов сбито, 12 русских. Небо оставалось за нами, но немцы не сдавались.

Сцена 12. Таран Глушина.

9 апреля случилось то, что стало легендой. Немецкий «Фоккер» атаковал русский «Муромец», возвращавшийся с бомбежки. Тяжелый бомбардировщик отстреливался, но немец наседал.

Глушин, патрулировавший рядом, бросился на помощь. Он зашел в хвост «Фоккеру», дал очередь — мимо. Немец увернулся. Патроны кончились.

— Командир, уходите! — кричал и махал рукой ведомый.

— Не уйду, — ответил Глушин.

Он направил свой «Сокол» прямо на немецкий самолет. Удар — крыло к крылу, винт в винт. Обе машины разлетелись на куски.

Немец упал. Глушин... Глушина выбросило из кабины, высота была не очень большая, а внизу, на его счастье, здоровенная скирда. Он выжил.

— Чудо, — сказал Брусилов, когда узнал. — Чистое чудо. Представьте его к Георгию.

Глушина нашли в лесу, с переломанными ногами, но живого. Он улыбался и просил папиросу.

— Долбанул я его, — сказал он санитарам. — Долбанул по-нашему, по-русски.

---

Часть 5. Перелом