Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

— Благодарю, — он кивком отпустил медсестру. — Васин, вы отстранены от работы. Объяснение своих действий в письменном виде к завтрашнему утру. Не смею задерживать.

— Свежий чай подать прикажете? — На пороге возник секретарь. Наверняка знает, как снизить градус напряжения у начальника.

— Да, конечно. — Николай Васильевич грустно посмотрел на чашки, расставленные на столе, снова кивнул сам себе. — Что же делать? — спросил он, запустив пятерню в бороду.

— Извлекать уроки из полученного опыта, — тяжело вздохнул я. — Начальству и другого первопроходца предъявить можно, выздоровевшего. А что с Васиным делать — так то в вашей власти.

— Хорошо сказали, «извлекать уроки». А вы оптимист, Евгений Александрович.

— Наверное, меня плохо осведомили, — отшутился я.

* * *

«Покраска травы» продолжилась и в клинике на Моховой. Ходили с Романовским по палатам, планировали, где и что должно быть размещено, где какие сотрудники сидят…

— А зачем решетки на окнах? — удивился Дмитрий Леонидович, глядя, как Тубин командует бригадой плотников, что ставили козлы снаружи здания.

— И железные двойные двери, и несколько круглосуточных охранников, — добил я Романовского. — Наша цель: как можно дольше сохранить секрет укола серой в тайне. Первые дни будем все делать сами — вы и я.

— Так все серьезно?

— Статья про спирохету когда выходит в «Русском хирурге»? — поинтересовался я в ответ.

— Завтра номер должен поступить в продажу. Там же будет реклама клиники.

— Послезавтра тут будет вавилонское столпотворение. Особенно если учесть рекламу в газетах.

Как в воду глядел. Последний день августа выдался теплым, солнечным. И вся Моховая уже с утра оказалась забита экипажами. Зеваки, журналисты. Вряд ли все эти люди жаждут попасть в нашу лечебницу. А вот поглазеть — милое дело. Особенно когда прошел слух, что будет кто-то из великих князей.

Я аристократов не ждал. Накануне вполне камерно и без лишней помпы приезжал герцог Ольденбургский. Александр Петрович оказался замечательным дядькой, ни фига на принца не похожим. Вот через кого заходить надо было! Он горячо приветствовал все наши начинания — от скорой до переливания крови. Попенял только, что сделали это не через институт экспериментальной медицины, им же и созданный. Ложной скромностью не страдаю, сразу же отдал ему идею солдатских индивидуальных аптечек, санинструкторов и прочего военного имущества — задублировать встречу Склифосовского с военными будет недурно. Мой гость настолько горячо воспринял это, что теперь я был спокоен — дело не пропадет. С таким паровозом в самых верхах не задвинут вдаль.

Пациенты шли и шли. Да так, что пришлось работать без обеда. То ли реклама сработала, то ли сарафанное радио.

Лечение сифилитиков мы разделили на несколько этапов. Первый — осмотр ординаторами, взятие крови. Потом второй осмотр, укол. Вручение письменной памятки под роспись в журнале. А ну как забудут про второй укол, сифилис вернется. Претензии нам совсем не нужны. Оплата в конце. Цена для всех была одинаковая — пятьдесят рублей. Это для мужчин и женщин. За детей думали брать рубль, но потом решили вообще сделать паузу. Все-таки метод новый, пусть и апробированный на Бестужевой, но как отреагирует организм ребенка — поди пойми. Было несколько неприятных сцен, когда матери заламывали руки, рыдали, просили помочь. Но нет. Пока только взрослые.

Не обошлось без приключений. В самый разгар действа, когда у меня уже было одно желание — спрятаться и упасть, появился высокий господин в партикулярном платье, но с военной выправкой. Такой весь из себя слуга царю, отец солдатам. Если усы сбрить и омолодить, то получится некто, похожий на несколько облагороженный портрет боксера Валуева. Источая коньячный дух, он потребовал самого главного. Что поделаешь, придется общаться. А то вот так пошлешь куда подальше, а окажется, что как раз вот этого не стоило делать.

— Баталов Евгений Александрович, экстраординарный профессор Московского университета, — представился я. — С кем имею честь?

— Честь он имеет, — проворчал незнакомец. — Граф Чернышев-Кругликов, Ипполит Иванович. В прошлом флигель-адъютант его величества императора Александра Второго. Ныне — генерал-майор!

— Чем могу помочь, граф?

— Кто позволил? Почему рецепт лекарства не передан в Академию наук?

Вот же гад! Я бы тоже не отказался вот прямо сейчас благоухать коньяком подобно графу. А пахнет от меня медицинским спиртом, да и то — от наружного применения.

— Все разрешения оформлены в надлежащем порядке, — вернул я мяч противнику. — А с какой целью интересуетесь?

— Да знаете, прочитал в газете… Не я, мой приятель прочитал, вот, знаете ли… — Генерал подкрутил ус и вдруг икнул, повысив концентрацию соблазняющего фактора в воздухе. — И попросил поинтересоваться, а как так можно излечиться…

— Ипполит Иванович, — сказал я чуть тише, заставив флигель-адъютанта наклонить голову. — В состоянии алкогольного опьянения лечение противопоказано. Приходите завтра со светлой головой, подумаем о лечении… вашего приятеля.

— С каких пор это мешало лечению?! — встрепенулся граф. — Да я, чтобы вы знали! В турецкую кампанию!..

Дискуссию прервал важный курьер — весь из себя представительный, в ливрее. Принес приглашение на обед в Царское Село. Со мной пожелал познакомиться самодержец Российский.

Глава 15

В Царское Село ехал в шикарном экипаже, предоставленным Министерством двора, да еще в сопровождении двух казаков конвоя ЕИВ. Что может быть круче? Разве что на воздушном шаре прилететь. Хотя нет. По Питеру уже катались первые автомобили — трициклы Болле, «Виктории» Бенца. Но выглядели они… даже пионерами назвать эти самобеглые коляски сложно. Я бы в такой аппарат поостерегся сесть. Едет еле-еле, трясется, кабина отсутствует… Даже рулевого колеса у некоторых нет — управление через ручку. Про тормоза вообще молчу. Нет уж. Надо еще подождать пяток лет, пока настоящий железный конь придет на смену лошадке. И будьте уверены — куплю в числе первых. Себе и на всю скорую.

Подвезли прямо к парадному крыльцу Александровского дворца, передали с рук в руки аж целому дежурному генералу — Петру Александровичу Черевину. Выглядел тот представительно — в мундире с орденами, парадная лента… Рыбьи, навыкате, глаза Черевина смотрели на меня строго, можно сказать даже испытующе.

— Слышал о вас много любопытного, — произнес генерал, после того как слуги приняли цилиндр, специальной щеточкой смели пыль с плеч пиджака.

— Надеюсь, не разочарую вас.

Я чувствовал себя, будто в кино попал. Сейчас увижу самого самодержца Всероссийского! Николая Кровавого. Или святого? Выбирай — не хочу.

Добавляли соответствующей атмосферы шикарные анфилады и залы, через которые меня вели куда-то вглубь дворца.

— Разрешите вас досмотреть. — В одной из комнат Черевин остановился, сделал знак двум невзрачным усачам в цивильном. — Требования безопасности.

Я пожал плечами, стражи обхлопали мой костюм. Пока меня обыскивали, учуял запах алкоголя, что шел от генерала. Кто-то уже прилично так принял. Но глядя на Черевина, было не