Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

с час. Во-первых, выйдем на открытое пространство и убедимся, что за нами нет хвоста. Во-вторых, проверим, не отравил ли злоумышленник лошадей и не взбесятся ли они в ближайшее время. Потом, если не возражаете, я вообще сниму эту ненадёжную штуковину, – он кивнул на испорченное седло, – и поеду так. Конечно, не слишком удобно, да и брюки запачкаются… Но куда больше шансов удержаться на лошади без седла вообще, чем в том, которое может в любую секунду сползти под брюхо.

– Так и сделаем, – смиренно кивнула я, продолжая сжимать в руке увесистую палку. Расстаться с единственным «орудием защиты» было превыше моих сил. – Эллис, вы уверены, что идти безопасно? А вдруг на нас нападут?

– Напасть и здесь могут, – пожал плечами детектив и вдруг заинтересовался: – Виржиния, а нет ли у вас воды в седельных сумках?

– Была, кажется, одна фляга – Мэдди приготовила. Только там не простая вода, а холодный чай. Говорят, что он лучше утоляет жажду. Только если хотите пить, я лучше сама открою флягу – крышка там с секретом.

Эллис раздосадованно мотнул головой:

– Спасибо, не трудитесь. Лучше б это вода была. Я хотел немного… э-э, освежиться. Настойки вашей Черити действительно выше всяких похвал, – заключил он едва слышно, и я рассмеялась против воли.

Только вот смех это был нервный.

На открытом пространстве, под яркими лучами солнца тревоги мои несколько улеглись, а Эллиса, к сожалению, настигла мигрень – и, как следствие, мрачная подозрительность. Он шагал рядом со мною, пиная мелкие камешки на дороге, и рассуждал вслух.

– Итак, что мы имеем? Ремень, испорченный аккуратно, но явно в спешке – один надрез в таком месте, что можно легко обнаружить повреждение, приглядевшись. Вряд ли злоумышленник действовал во время нашей остановки, он просто не мог предугадать такой ход, а хвоста за нами не было – значит, и версию со спонтанным решением отметаем. Уверен, что лошадей сейчас не человек испугал, а пробегающая мимо лиса. Подпругу же подрезали, скорее всего, или у Пауэллов, или даже раньше, в вашем поместье. Кто там, кстати, занимается лошадьми?

– Томми. Тот мальчик, который нашел труп Бесси Доусон.

– Хорошенькое совпадение, – то ли в шутку, то ли всерьёз покивал Эллис. – Жаль, что мотива у мальчика нет. Разве что этот Томми помогает кому-нибудь… Неважно. Значит, останавливаемся на двух уже упомянутых версиях. Но я лично склоняюсь к первой – подпругу испортили у Пауэллов. Почему не у вас и не в дороге? Ну, у вас конюшни располагаются недалеко от гаража. Насколько я знаю Лайзо, он любит подремать на свежем воздухе. А между конюшней и гаражом растет такой замечательный старый дуб с толстыми ветвями… Спит Лайзо чутко, провернуть что-то у него под носом – это нужно гением быть.

– А почему вы считаете, что ремень не могли подрезать в дороге? – невежливо перебила я Эллиса, чтобы остановить поток разглагольствований о Лайзо.

– Я уже говорил, Виржиния. Это было бы слишком сложно. Местность почти все время открытая. Чтобы попасть в эту рощицу, пришлось свернуть с дороги. Шпион не мог такого предусмотреть. Значит, он просто знал, куда мы направляемся… О! – Эллис прищелкнул пальцами, и его лошадь беспокойно дернула ухом. – Наверняка слежка ведётся не первый день, но сегодняшнее покушение – импровизация. Некто, скажем, решил разведать, зачем мы приехали к Пауэллам. Слуг они не держат, подслушать в таких условиях – легче легкого. Вот мы оставляем лошадей без присмотра, и у преступника появляется соблазн решить все проблемы одним махом… – Детектив задумался и сделал парадоксальный вывод: – Знаете, Виржиния, а ведь преступник, скорей всего, не один. Их по меньшей мере двое.

– Да? – я даже остановилась от растерянности и повернулась к нему. Низкое солнце теперь било прямо в глаза. – И что же натолкнуло вас на такой вывод?

– Разный характер преступлений, – задумчиво протянул Эллис и коснулся моей руки. – Не задерживайтесь, Виржиния. Вечер уже, а пока не известно, когда мы доберемся до поместья. С такой-то скоростью – пожалуй, что к ночи. Что же до версии… Понимаете, убийца действовал обдуманно, хладнокровно. Он, похоже, умеет ждать и прятать концы в воду. Семь трупов за два года – и это только те, о ком известно! И никто даже не забеспокоился, пока случайно не нашли Бесси. Думаю, что в том овраге её приткнули временно. Потом наверняка собирались или закопать понадежнее, или упрятать в реку. А тот, кто покушался на меня… Он поддался порыву. Поступил необдуманно, полагаясь на удачу. Смотрите – мы идем добрых полчаса, а лошади спокойны – значит, не отравлены. Хвоста тоже нет. Выходит, злоумышленник просто сделал пакость, не надеясь на серьезный результат. Как слуга, который плюет в тарелку оскорбившей его хозяйке.

Я поморщилась.

– Ну и сравнения у вас, Эллис.

– Уж какие есть, – криво улыбнулся он.

Через некоторое время мы убедились, что лошади здоровы, и сняли испорченное седло. После этого Эллис долго не мог взобраться на лошадь – пришлось снова сворачивать к небольшой рощице и там подсаживаться с дерева. «А Лайзо без всякой сбруи ездит. И на лошадь одним прыжком взлетает. Ловкий, как акробат! – с едкой завистью бормотал детектив. – И чтоб хоть одна лошадь его сбросила… Да ни разу такого не было! Гипси, словом, у него это уменье в крови…»

При этом Эллис так поглядывал на меня, что если б я не знала его чуть лучше, то решила бы – он нарочно расхваливает при мне Лайзо. «Сватает», как выражалась в таких случаях Черити.

Но Эллис, конечно, никогда бы не совершил такую глупость.

Допрос Томми ничего не дал. Разумеется, мальчик не знал, кто надрезал подпругу, он трясся, как в лихорадке, и клялся, что перед отъездом седло было в порядке. Томас Эндрюс-старший тоже ужасно перепугался за сына и, едва ли не на коленях ползая, извинялся:

– Леди Виржиния, леди Виржиния, я ж за него ручаюсь! Он да ни в жисть никого не обидит! А уж гостя-то вашего – тем более! Кто ж нам тогда убивца Бессиного найдёт?

Я поверила Эндрюсам безоговорочно. Эллис посомневался, но, кажется, больше для проформы, и смилостивился. А потом – это я видела точно – отправился к гаражам и о чем-то долго беседовал с Лайзо. Вернулся детектив с новостями, которые меня совсем не обрадовали.

– Когда