"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Хет взял у него книгу и стал задумчиво перелистывать страницы, хотя глаза его не видели ни одного слова. Сонет Риатен нисколько не заблуждался в отношении этой книги. Арад тоже прочел ту часть, однако он понял возможные последствия не так, как понял их Мастер-Хранитель. Книга говорит, что Обитатели Запада принесли древним магам новую магию. Если Риатен пустит их обратно в этот мир, они сделают то же самое для Хранителей.

Только до этого они убьют всех и заставят пылающую материю Пекла снова подняться на поверхность.

Дом Арада мог похвастаться цистерной с водой, а также маленькой комнаткой с бассейном для купания, которой Хет воспользовался, чтобы освежиться и отделаться от трехдневной щетины: она делала его еще более похожим на чужеземца, что вряд ли располагало бы горожан к общению с ним. Прежде чем заняться чем-то еще, он захотел сам прочесть ключевые места из книги и тут же уселся в углу кабинета ученого, пока Арад уходил, чтобы заняться другими академическими делами и послать к Илин еще одного гонца.

У Арада было двое слуг; один из них, прыщавый парнишка, до потери сознания боялся Хета, даже когда крис просто сидел на полу и читал книгу. Вторая была старуха, которая присматривала за Хетом во время его болезни. Она разговаривала с ним ворчливо, как близкая родственница: ругала его за несъеденную похлебку, которую она принесла раньше, и огрызалась, когда он с подозрением спрашивал у нее, из чего эта похлебка сварена. У Хета сложилось определенное мнение о том, кто именно выполнял самые неприятные операции по уходу за ним.

Примерно в середине дня, когда Хет прочел уже так много, что ему остро понадобился собеседник для обсуждения — либо Сагай, либо Арад, либо Илин, появился Еказар.

Хет слышал, как он идет через вестибюль, и решил, что это возвращается Арад-еделк. Когда же он поднял голову, то Еказар уже пересекал комнату, и было поздно. Да, надо думать, все равно он опоздал — дом-то все еще был окружен академической стражей.

На коленях у Хета лежала развернутая книга, а потому он даже не попытался встать. Еще раньше он одолжил у Арада его линзы для чтения, обнаружив, что они здорово облегчают задачу, и теперь снял их, чтобы яснее видеть лицо Еказара.

Сверкнув на Хета суровыми глазами поверх чадры, Мастер-Ученый спросил:

— Я говорил с Арадом. Это правда?

— Вполне может оказаться правдой, — согласился Хет. — А может быть, и собранием безумной болтовни.

Еказар почесал подбородок под чадрой, его глаза прищурились, и он спросил:

— Что может быть сделано в этом отношении?

«Ты хочешь знать мое мнение?» — удивленно и подозрительно подумал Хет. При всем при том он все же решил, что вопрос и в самом деле может быть обращен к нему — ведь Еказар говорил, глядя в точку, помещавшуюся футах в трех над головой Хета. Поэтому он ответил осторожно:

— Ничего, пока Мастер-Хранитель не перестанет отправлять обратно посыльных Арада.

— Он отказывается видеть не только посыльных Арада, он не желает принять и моих. — Еказар колебался. — На Первом ярусе происходит нечто странное. У нас есть несколько учеников из самых именитых семей, но никто из них не пришел на встречу со своими руководителями со вчерашнего дня.

На это у Хета не было ответа, и в разговоре наступила пауза. Хету очень хотелось, чтобы Еказар ушел поскорее. Он спросил, надеясь спровоцировать ссору:

— А когда ты собираешься снова позвать торговых инспекторов?

Еказар впервые взглянул ему в глаза.

— Я и в первый раз не посылал за ними.

И тут Хет впервые подумал, что Еказар, возможно, вовсе не относится к нему с подозрением, иначе он не позволил бы Сагаю и Хету войти в дом Арада в тот первый раз, когда Илин потребовала свидания с ученым. Если бы Еказар считал его за вора, он никогда не позволил бы ему увидеть мозаику, не позволил бы ему даже узнать о ее существовании. И все же Хет спросил:

— Если не ты, то кто же?

Мастер-Ученый фыркнул:

— Думаю, кто-нибудь из твоих знакомцев из преступного мира, — сказал он, поворачиваясь спиной. И тут же заколебался, и не оборачиваясь, продолжил: — Я никогда не был согласен с ученейшим Робелином ни в одном вопросе, но передать одного из его помощников в руки торговых инспекторов было бы оскорблением его памяти, чего я делать отнюдь не собирался.

Хет ничего не ответил, не будучи убежден, что верит Еказару, ибо тогда ему пришлось бы простить этого ученого к чему он еще не был готов. Но тут он вдруг вспомнил то, что ему давно хотелось узнать.

— Подожди. А что ты искал в ту ночь?

Еказар сердито остановился в дверях.

— О чем ты говоришь?

— Когда ты унес изображение крылатой фигурки в Порту. Что ты тогда искал в записях?

Ученый поднял бровь, но не стал спрашивать Хета, откуда ему обо всем известно. Вместо этого он сказал:

— Из-за этой фигуры. Был такой ученый — мне наконец удалось разыскать его имя — Ивиус-атхам, который идентифицировал стилизованные изображения крылатых людей как символ, который он назвал «Печатью Всеобщей Гибели» или еще «Печатью Великого Закрытия». Источником ему послужил обрывок, написанный Древним письмом, который оказался переплетенным вместе с текстами, найденными у Последнего моря. Я искал мои записи по этой работе.

— Символ смерти?

— Возможно, он ошибался. Я перечитал перевод этого отрывка, и подозреваю, что он чего-то не понял. Мне нужен оригинал, но он принадлежит коллекционеру из Олси.

Еказар смягчился настолько, насколько мог себе позволить, а может быть, насколько это было для него возможно вообще. Он ушел, а Хет сидел некоторое время, что-то обдумывая, а потом надел линзы и стал читать дальше.

* * *

Арад вернулся к концу дня усталый, запыленный, с мозолями на ногах.

— Ты ходил на Первый ярус, — тоном обвинителя произнес Хет.

— Ходил, — признался Арад, устало рухнув на стул и стаскивая с себя чадру. Он принял чашку чая из рук старой служанки и сказал: — Страж у ворот Мастера-Хранителя не захотел меня впустить или даже принять от меня записку, поэтому мне пришлось долго слоняться по улице, и за все это время я не видел, чтобы кто-то входил в дом или выходил из него. А если быть точным, то я вообще не наблюдал в доме никакого движения, — добавил он.

— Вообще никакого? — спросил Хет, думая о том, какое оживление царило в огромном доме, когда он бывал там.

Хет сильно беспокоился об Илин.