Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

меня суконная мастерская, а у князя – верфь. Корабелы дружно взялись за дело, проводя ремонты наших и приходящих купеческих судов и собирая баркасы для внутреннего пользования и на продажу. А в начале этого года я им заказал галеру, обеспечив сухими досками со своей лесопилки. И вот, дождался.

– Маркел, собираемся!

Холоп выскочил за дверь распорядиться по поводу повозки – роль тяжелораненного мне надо было доиграть до конца. Потому из дворца меня выносили на носилках, завернутого в одеяло. На них же водрузили на повозку-фургон, а потом вносили на палубу галеры. Любопытных глаз было предостаточно, и уже через час весь город будет знать, что я его покинул. Провожать меня, кроме гранда, было некому, князь еще позавчера ушел на бригантине домой. Скот в трюме ждать не может, мы почти весь привезенный товар отдали за него. А мне надо было подольше поизображать нетранспортабельного больного. Уехал с князем и его старый холоп дядька Микула. После нашего лечения стал он выглядеть очень даже хорошо. Удивленным дворцовым слугам свое исцеление княжий дядька объяснил нашей совместной молитвой перед иконой Николая Чудотворца. Все ли поверили, не знаю, но капеллан доложил гранду о возросшей посещаемости дворцовой часовни. А когда слух об исцелении распространился по городу, то во время мессы люди набивались в городскую церковь так, что не то, что яблоку, ореху некуда было упасть. Но, видимо, помогало мало. Слухи о моей связи с дьяволом поползли по городу: «Умирающего воскресил, воина в полном доспехе простой палкой в гроб уложил, сам, насквозь шпагой пронзенный, выжил. Явно с дьяволом русич снюхался!». Пора сваливать.

Гранд и его домочадцы вышли меня проводить. Дон Адолфо договорился с князем и со мной подлечить свои болячки, вот только столкновение с «шалунами» и дуэль с коррехидором спутала все планы: я был «тяжело» ранен и лечить кого-либо не мог физически. Ладно, придется этот неуютный городок посетить еще раз. О чем я дона Адолфо и уверил тихим слабым голосом. Повторюсь: гранд нам нужен пока еще живым и здоровым.

Глава 11

Дружно опускаются в воду длинные весла и так же дружно, в такт звуку ударов колотушкой в барабан, появляются над водой. Мощные гребки восемнадцати пар весел, по три гребца на каждом, хорошо разогнали галеру по течению Рио де Ла-Плата. Ветер на удивление был слабоват, потому парусов не поднимали. Отличный кораблишко получился! Не помешало даже то, что до этого никто из моих корабелов галер не строил. Помогла память моя феноменальная, Богом данная. Читал я про галеры и картинки с чертежами видел, когда еще в своем времени жил. Вот и всплыло знание при возникшей в нем потребности. И получился чудо-корабль, что нес сейчас меня и моих воинов в залив Монтевидео, домой. К ждущим меня трудам и заботам. Из них главная – поход за алмазами.

Когда я, сидя зимними вечерами у горящего камина, обдумывал маршрут, по которому смогу добраться до скрытых в горах Бразильского нагорья россыпей алмазных, я рассматривал вариант движения по реке Парагвай до ее истоков. А там по горам – долинам до истоков другой реки, Жекитиньоньи. Где алмазы – в любом ручье и даже в стенах индейских хижин, замешанные вместе с глиной как простая речная галька! Специально для похода и галеру строить начал. По моим рассчетам, я на ней смог бы до первого водопада на Парагвае дойти. Потом, поразмыслив хорошенько, я от этого маршрута отказался. Слишком длинен и труден. По высокой воде можно добраться до Великого болота Пантанал и пройти его по разлившимся протокам. А вот потом начнутся трудности: русло свое река Парагвай проложила по горным долинам. Узости, каменные перекаты и водопады будут препятствовать движению даже небольших судов. К тому же течение горной реки в дождливый сезон не сравнить с течением реки равнинной. Надо иметь определенные навыки судовождения, которыми мои воины-индейцы не обладали. Ну и дожди. Почти каждодневные, не дающие ни отдохнуть людям, ни приготовить горячую пищу. Начнутся болезни, упадок сил и настроения. В результате, добравшись до россыпей, у меня будет не сплоченный коллектив, а толпа больных, уставших и потерявших веру в себя и меня людей. Идти же этим маршрутом зимой, когда дожей на нагорье нет, тоже не получится. Почти полторы тысячи километров по горам и джунглям пешего маршрута, когда все – оружие, снаряжение, инструменты и провизию, надо тащить на своих плечах, для большой экспедиции обернется серьезными испытаниями. А ведь еще и работать на приисках надо, а потом возвращаться! Тем же путем, тысячу раз проклятым и отмеченным могилами товарищей. Впрочем, я об этом уже упоминал.

«Течет, течет водичка из тучки на косичку, в животике плескается чай. В жару и непогоду, в любое время года идем мы собирать урожай».

Веселая песенка из покинутого будущего возникла в памяти и прилипла к языку. И никак я от нее не могу избавиться, мурлыкаю под нос, чем вызываю удивленные взгляды Рамона. Но с вопросами он не лезет. Субординацию соблюдает. А я все мурлыкаю, хоть и знаю, как избавиться от навязчивой песенки: надо проорать ее вслух. Но вот тогда-то и прозвучат вопросы. А я не хочу говорить, я думаю.

Из Новороссийска вышли в начале марта, как я и планировал. В здешних широтах это начало осени, а не весны. Атлантика встретила мой флейт хмуро, но терпимо. Суровости начались, когда корабль миновал траверз Рио де Жанейро. Шквал сменялся просто плохой ветреной погодой, после которой опять налетал шквал. Шли галсами, подстраиваясь под противный ветер, на большом удалении от берега, чтобы грядущий шторм, приближение которого я уже чувствовал, не устроил нам с этим берегом не запланированную встречу. От такой погоды хреново было всем. Матросам, вынужденным работать на мачтах, офицерам и рулевым, стоявшим круглосуточные вахты, и пассажирам – индейцам – воинам и рабочим. В их помещение на нижней палубе войти можно было только в противогазе. Но его у меня не было, а поддерживать народ в трудное время я, как руководитель и посланец Великого Ньяманду́, бога и отца всех людей, был обязан!

Шторм налетел сильный, с грозой и молниями. Двое суток веселуху нам устраивал. Но, в конце концов, ветер и волны немного утихли, на мгновение выглянуло солнце, и Рамон определил наше местоположение: 40*W 20*S. Почти пришли. Шторм подогнал нас близко к берегу. И если бы не тучи, скрывающие даль, и водяная пыль, висящая в воздухе, его было бы видно. Рамон,