Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Аманда наморщила нос, задумчиво разглядывая меня, но я уже видела, как задвигались в ее прелестной головке шестеренки механизма, отвечающего за моду.

– Эврика! – наконец, воскликнула она. – В смысле, эклектика! Я недавно прочитала о новом веянии в искусстве. Об этой самой эклектики, то есть смешении жанров. Нам потребуется несколько нарядов.

– О-о-о, этого добра сколько угодно! – простонала я и поднялась. – Пойдем в соседнюю комнату, сундуки с платьями там.

Аманда взвизгнула от восторга.

– И ты позволишь мне в них порыться, Твое Высочество?

– Ну, раз ты будешь придумывать мне костюм! – засмеялась я.

– Тогда я сбегаю вниз и передам письмо груму, – заторопилась Аманда. – Он отвезет его Онтарио, а я вернусь, и тогда… – она взглянула на меня, сияя от радости, – ничто уже не будет отвлекать от тех восхитительных нарядов, что ты привезла из столицы и держишь под замком, никому не показывая!

Я чуть было не покрутила пальцем у виска, но потом решила, что все люди разные, и если я, например, с горящими глазами буду рассказывать папеньке и бабуле о Кошке, то почему Аманда с такими же глазами не может обсудить со мной модные тенденции?

Последующие два часа мы провели, вытаскивая платья из сундуков и раскладывая по всем горизонтальным поверхностям комнаты. Собственно, вытаскивала Аманда. Пищала, хлопала в ладоши и вскрикивала: «О боже, какая прелесть!» – она же. В результате наших манипуляций бальный костюм получился на редкость эклектичным. Он состоял из пышной розовой юбки, из-под которой выглядывала кружевная отделка нежно-зеленых панталончиков (оказывается, в сундуках лежали еще и пижамы), ярко-оранжевого камзола с рукавами-фонариками (кажется, это был охотничий костюм, правда его яркость так резала глаза, что не скрыться от меня-охотницы мог бы только совершенно слепой или абсолютно мертвый зверь). Вишенкой на торте оказалось боа из перьев какой-то экзотической птицы в зеленых и красных тонах.

Аманда, помогавшая мне облачиться во все это великолепие, не могла сдержать смеха, а когда я предстала ее взору полностью одетая, она с совершенно неприличным хохотом повалилась на кушетку и несколько минут не могла вымолвить ни слова.

Ожидая, пока подруга успокоится, я играла с Кошкой своим боа, из-за чего несколько перьев были уничтожены.

– Голубые тени, накладные ресницы и помада цвета «поцелуй страсти», Твое Высочество, – успокоившись, сказала Аманда. – И образ будет просто сногсшибательным!

– Судя по тому, как ты каталась от смеха, он уже такой, – довольно проворчала я, копаясь в косметичке. – «Поцелуя страсти» нет, есть «Кровь разбитого сердца».

– Подойдет, – кивнула Аманда. – Тебе помочь с макияжем или сама справишься? Мне бы тоже хотелось переодеться перед балом.

– Конечно, иди, – кивнула я, предвкушая, как сейчас сяду у зеркала и нарисую себе очередное лицо в соответствии с требованиями программы «антипринц».

Однако едва я села, как в дверь опять постучали.

– Войдите! – позвала я и приготовилась клеить ресницы.

Послышались шаги, по которым я узнала тетю. А потом вскрик.

Я обернулась.

– Что… что это на вас? – Селеста указывала на меня дрожащей рукой.

– Бальное платье, – довольная произведенным эффектом, улыбнулась я. – Эклектика, понимаете ли! Вы слышали об эклектике?

– Не… не знаю, – проблеяла тетушка. В ее глазах плескался ужас. – Вы правда пойдете в этом на бал, Ваше Высочество?

– Самая настоящая правда, – энергично кивнула, ткнув пальцем себе в глаз. – Сейчас вот еще реснички наклею, и у меня будет взгляд робкой косули. Такие очень нравятся мужчинам, вы знаете?

– Упаси господи! – пробормотала Бабайка. – Ваше Высочество, я хотела спросить, а что это было за письмо? От кого?

Я наяву увидела, как за ее спиной замаячила тень дядюшки Кевинса, в чьи загребущие ручонки письмо по случайности не попало.

– Его Светлость Ананакс по просьбе принца Стича любезно напомнил о том, что смиссу надо кормить трижды в день, – улыбнулась я. – Поэтому будьте так добры – принесите тазик парного мяса и миску с водой. Миску из моих покоев не убирайте и следите, чтобы вода в ней была всегда чистой!

О, как хорошо мне удавались папенькины приказные нотки! Бабайка облегченно вздохнула, присела в реверансе и вышла.

До бала оставалось всего ничего. Я, наконец, занялась макияжем и не стала отвлекаться даже тогда, когда раздался уже знакомый мне вой голодной Кошки и… звук тела, упавшего в обморок – увы, тетя еще ни разу не видела, как едят неверийские смиссы.

* * *

Большую люстру, висевшую под потолком бального зала в герцогском замке, за время моего присутствия в Самыйсоксе зажигали всего один раз – когда я только приехала, и Ананакс устроил мне пышный прием. Сейчас она снова переливалась огнями, хотя солнце опустилось к горизонту, но пока не кануло в темноту, и светила торжественно и ярко, поневоле создавая праздничное настроение.

Мой наряд произвел очередной фурор. Если бы я так не устала от фурора предыдущего, то была бы довольна жизнью. Однако резкое увеличение количества официальных мероприятий в Самыйсоксе и перспектива скорого возвращения в Тессу вовсе не повышали настроения. Поэтому на попытки принца меня разговорить я отвечала вежливым односложным мычанием, которое можно было понимать, как угодно.

Согласно протоколу я сидела на возвышении рядом с герцогом и Его Высочеством, когда Аманда появилась в платье из золотой парчи и остановилась на пороге зала, притягивая взгляды. Несмотря на тяжесть ткани, осанка у подруги была королевская. Думаю, в это мгновение любому машинально указали бы на нее, как на принцессу Кармодона.

Увидев Аманду, принц позабыл обо всем. Если до сего момента он успевал улыбаться, кроме меня, каждому гостю, и для каждого находить несколько приветственных слов, то сейчас просто остолбенел.

Через некоторое время, когда все приглашенные прибыли, Ананакс объявил бал открытым. Стич склонился передо мной в поклоне, приглашая на танец, но я видела, как он косит темным глазом в сторону золотой парчи, словно жеребец Зверь – в сторону ворот, распахнутых к долгожданной свободе.

– Вы знаете, что у меня деревянная нога? – спросила я.

– Какой ужас! Я вам так сочувствую! – искренне воскликнул он. – Но без нашего первого танца бал не состоится.

– Я плохо танцую, – пригрозила я.

– Я тоже, – покаялся он. – Так что берегите ваши ножки, особенно деревянную!

– Вы так добры… – пробормотала я, поднимаясь с кресла и подавая принцу руку.

Танцевал он действительно плохо. Нет, он делал все правильно, но так неуклюже, словно его слепили из глины, а она взяла и застыла. Промучавшись первый танец, мы с Его Высочеством с облегчением раскланялись. Радостный принц прямиком, словно королевский фрегат на флот неприятеля, направился в