Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— Ты не исправим, — хлопает себя ладошкой по лбу. — Мне, кажется, этого лейтенанта надо наказать, — облизывает губы и тянет лапки загребущие, туда, куда и надо их тянуть.

Но не тут-то было. Перехватив шаловливую конечность, выкручиваю красотке руку и впечатываю грудью в стену.

— А мне кажется, что сегодня день наказания генерал-лейтенантов, — шепчу в ушко.

— Применяешь силу к старшему по званию? — оттопыривает попку назад, проверяя моё к ней «отношение». Хорошее оно, я бы сказал, крепко торчащее…

— Мерза-а-авец, — прикусываю мочку ушка, продолжая вжимать девушку в стену.

— Негодяй, — стонет рыжая, после того, как я запускаю пылающую жаром ладонь ей за пазуху, обхватывая, нечто очень упругое и притягательное.

Ой! Кажется, нашёл «регулятор» подстройки этого обворожительного организма. Сосредоточенно начинаю крутить и нажимать. И это точно работает. Ибо вначале мягкая кнопочка, становится твёрдой и увеличивается в размерах. Ум-м-м… Чувствую, что калибровка проходит успешно.

— Милославский, сволочь, иди нахрен, — хрипит рыжая красотка.

Верите, нет, я аж офигел, неужели не в ту сторону крутил? Но тут же успокоился, услышав продолжение:

— В задницу твои прелюдии, трахни меня уже…

Ну, раз девушка просит, а тем более, когда девушка генерал-лейтенант, а ты всего лишь лейтенант, то ломаться не в моих правилах.

Вынув руку, оттуда, где ей было так хорошо, задираю красавице юбку, всё так же продолжая удерживать её возле стены с заломленной рукой.

— А скажите, товарищ генерал-лейтенант, трусики в форму не входят разве? — шепчу чуть ехидно, обнаружив отсутствие этой части одежды.

— Я тебе сейчас всеку. Сколько можно меня динамить? — скребанув ногтями стену, подаётся своей самой чувствительной частью тела навстречу моей руке, которая в тот самый момент искала чего бы там «подрегулировать». А затем, второй рукой, ловко ухватила в кулачок мою не менее чувствительную часть организма.

— Попался! — довольно хихикает, направляя мой «челнок» в стыковочный док. — О-о-о, да-а-а!

И понеслось. Вот что я вам скажу. Никогда не ложитесь в койку, с перевозбуждённой Валькирией. По крайней мере, если вы не обладаете огромной физической силой, ловкостью и выносливость. И у вас нет такого мышечного каркаса, как у меня. Твою дивизию, да она меня пару раз чуть не задушила, а на прессе даже синяк появился. Ну и так ещё пару синяков.

Да уж… Напомните мне кто-нибудь, при следующей встрече её сразу в койку валить!

В общем, это было круто! Эмоции, проецируемые рыжей, долбили прямо по мозгам, так что крышу отнесло куда-то на орбиту Луны. Как мы оказались в кровати не совсем понятно, так как процесс «стыковки» не прерывался ни на мгновение.

В какой-то момент мне пришла в голову дурная идея. Говорю же, здравый смысл был на орбите Луны. В результате я поплыл и перешёл в режим боевого ускорения. Ну как боевого… Я бы сказал трахательного. То ускорялся, то возвращался в мир обычных скоростей.

А в мозг всё долбили эмоции. Безумной Валькирии это нравилось. Вот и простынь зажатая в её кулачках, треснув, порвалась не выдержав того, что её тянут в разные стороны.

Но всё-таки всё имеет свои пределы, минут через сорок, я понял, что мне можно работать пожарником. Ибо мне даже брандспойт с водой не нужен, и так любой огонь смогу залить. А не только ревущую в голос девушку.

Да не… Ей не больно… Ей хорошо…

Через некоторое время, немного ополоснувшись в душе, мы валялись обнявшись и Белка задала странный вопрос:

— Егор, скажи честно, если ты женишься, ты жене изменять будешь?

— Э-э-э… Чего? — верите, нет, аж напрягся от такого вопроса. Я же молодой ещё, мне рано жениться!

— Ой, да успокойся, глупый, — и хлопает меня по пузу.

— Ох! — ведь точнёхонько по наливающемуся синяку.

— Прости, прости, прости, — рыжая состроив виноватую гримаску, принялась целовать синяк. — У эльфа боли, у дварфа боли, у Егорушки не боли…

Фига у неё присказки. Но вообще мне начало явно нравится. А вот Белка заметив, что «нравится» становится всё больше и больше… Отстранилась.

— Уф… Я очень даже за, но мне бы ещё немного времени, чтоб прошлый раз переварить. Подождёшь минуток двадцать, — состроив умильную мордашку, облизнула губки.

Киваю и решаю всё-таки выяснить, к чему такие разговоры, о женитьбе. На что рыжая красотка, смачно потянувшись, тем самым дав полюбоваться на свои изгибы, пояснила:

— Мы об этом, конечно, уже говорили, просто хотела тебе напомнить… — смеётся. — Ты обещал, что у меня всегда будет доступ к твоему телу. А то захомутает тебя какая-нибудь богинька на Эдеме и пиши пропало.

— Не волнуйся, — подмигиваю, — я, если что, сразу предупрежу её о том, что придётся мириться с любовницей, — смеюсь. — Кстати, насчёт богов…

— Что?

— А вот в тот ящик серебряный, можно бога запихать? Или тока вампира?

— Хм… — трёт в задумчивости носик. — Демона можно, вроде как, а вот бога, скорее всего, нет. А тебе зачем?

— Да понимаешь, — чешу подбородок, — есть на Эдеме один божок, должок у меня к нему.

— Чего? — выпучивает на меня свои выразительные глазки.

В общем, принялся рассказывать ей о своих приключениях на Эдеме. Сдув с лица прядку волос, задумчиво переспрашивает:

— Так ты же говоришь, что не помнишь ничего. Откуда тогда такие подробности, с размерами сисек голых ангелесс? — задумчиво приставляет руки к своей груди и, прикинув, что у неё явно меньше, трагично вздыхает: — Точняк, окрутят и женят, — но тут же напрыгнув на меня сверху, резюмировала, — но ты дал обещание жрице Двуединых богинь. Так что никуда ты теперь не денешься.

— И давно ты стала жрицей? — удивляюсь.

— После подземного города.

— То есть ты не просто так разговор завела, а чтоб я не просто Белке, но и жрице дал слово? — хмурюсь.

— Ну, прости, — состроив умильную мордашку, хлопает своими зелёными глазищами. — За своё счастье надо бороться. Обиделся?

— Пф… нет, конечно, — хватаю лапками загребущими, такие очаровательные холмики мелькающие перед глазами. — Даже рад. Теперь будет железная отмазка.

— Хм… — подаётся назад. — Вот прям чувствую, что она очень железная и такая горячая-я-я, — и, принявшись мурчать, как кошечка, сползла вниз.

Ух… Ё-ё-ё!!! Вот это я понимаю «пылесос».

— Ты