Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

решили, что можно выпить, а не напиваться! — рявкнул он и с размаху шваркнул бутылку о стену и та разлетелась в брызгах осколков, оставив на обоях большое мокрое пятно. В комнате резко запахло спиртом. Кристина ахнула.

— Ты что — офонарел?! — взвился Петр.

— Что со Светкой случилось — видел?! Хочешь стать таким же?!

— Да не психуй ты, — устало сказал Олег. — Тебя ведь никто не заставлял брать на себя ответственность за нас.

— Но я взял! — Виталий воткнул сигарету в пепельницу так, что полетели искры. — Мне следовало… — он повернулся к Алине. — Ты правильно тогда сказала! Мне следовало поразмыслить, чем все это может закончиться. Ты говорила, что мы не придаем происходящему особого значения. А может, это твой способ заставить нас осознать, насколько все это важно?! Тебя ведь не устраивало, что все только и делают, что жрут, пьют и трахаются, разве ты не это говорила, моралистка?!

Алина, расширив глаза, начала медленно вырастать из кресла, но Олег дернул ее за руку, и она плюхнулась обратно.

— Тихо, тихо, Аля! Он не подумав брякнул!

— Как раз очень даже подумав!

Виталий откинулся на спинку плетеного диванчика и поднял в воздух раскрытые ладони.

— Прости. У меня уже крыша едет.

— Мы это заметили! — язвительно сказал Петр и Кривцов тотчас же показал ему кулак.

— А ты заткнись, алкоголик!

— Дурдом! — прошептала Кристина и, потянувшись, налила себе немного томатного сока, потом откинулась обратно на спинку дивана. При этом ее распущенные волосы задели голую руку Марины, и та, ахнув, передернулась, словно от электрического разряда, и все тотчас вздрогнули, и взгляды метнулись в ее сторону.

— Ты чего? — испуганно спросила Логвинова. Марина раздраженнооблегченно дернула рукой.

— Это ты… Мне показалось, паук ползает.

— Да откуда тут пауки?! — Олег иронически пожал плечами. — Да и лучше уж пауки, чем…

— Я их боюсь до ужаса!..

— Глаза, — негромко произнесла Ольга, задумчиво щурясь на тлеющий кончик своей сигареты. — Он завязал ей глаза… Зачем? Это что-то символизирует?

— А то, что он ее подвесил, тоже что-то символизирует? — Олег смял в кулаке пустую пачку из-под сигарет и бросил ее на стол. — Жорка! Может ты и по прикладной маньякологии что-нибудь читал?

— Нет, — буркнул Жора, продолжая бесшумно бродить по комнате, словно очень большое привидение.

— Может, это какая-то загадка? Как в разных триллерах, помните? — предположила Кристина. — Маньяки любят всякие загадки загадывать, иногда да-же из подсознательного желания быть пойманными…

— Вот, кто-то и насмотрелся разных триллеров! — зло сказал Жора. — Так, что башня капитально покосилась!

Виталий, уставившись в потолок, произнес:

— Ее убили на кухне, отнесли в коридор, а на кухне тщательно убрали. По-чему?

— Чтобы мы не поняли, где ее убили, — отозвался Жора, останавливаясь.

— Да. Но почему? Он ведь не пытался ее спрятать, наоборот — вывесил напоказ!

— Знаешь, у него ведь мог быть насчет нее какой-то план… Может, он хотел убить ее как раз в холле, а пришлось на кухне. Это плану не соответствовало… Может она не вовремя туда зашла?

— И увидела что-то.

— Или кого-то.

— Или кого-то, делающего что-то, — вмешался Олег. — Может, даже, кого-то знакомого. Кого-то из нас.

— Блин! — негодующе сказала Кристина и, резко откинувшись, стукнулась затылком о спинку кресла. Виталий рассеянно посмотрел на нее.

— Возможно, он и не собирался убивать именно ее. Может, он вообще не собирался убивать…

— Тогда бы он ее постарался спрятать, — возразил Жора. — Нет, мне кажется, он все хорошо продумал… просто с местом убийства вышла осечка.

— Но мы хорошо осмотрели кухню и не нашли там ничего необычного, — Виталий нахмурился. — Почему было важно не привлекать к ней наше внимание.

— А может все как раз наоборот? Как с разбросанными уликами? — Жора почесал нос. — Обратная логика. Думайте то, что нужно думать о том, чего не нужно думать.

— Ну ты загнул! — в голосе Петра, старательно протиравшего циферблат своих наручных часов, послышалось уважение. — На кухне убрали, потому что хотели, чтоб мы знали, что там убрали? Так что ли?

— Она боялась темноты, — Алина уткнулась подбородком в переплетенные пальцы. — Помните, как она закричала, когда Ольга выключила свет. И в ее комнате… я видела очень много ламп… Она мне говорила, что именно поэтому ей так нравится эта комната. Она боялась темноты… и он завязал ей глаза.

— А может, он просто не хотел, чтобы она смотрела на него? — Жора пожал плечами. — У маньяков столько разных бзиков!

— Она боялась темноты и в этом была ее слабость, — Алина взглянула в сторону залы, на безмолвную фигуру Бориса. — И ей очень нравилось готовить. Нравилась эта кухня. Она была без ума от нее. Она мне сама говорила.

— Слабость и пристрастие… — задумчиво произнес Жора. — В этом что-то есть. А как же наши вещи? Твое платье, мой ремень, его игрушка?.. — его лицо вдруг исказилось судорогой. — Хотя, насчет ремня… мне кажется, я кое-что понимаю!

— Так скажи! — потребовала Ольга, выпрямляясь. Вершинин посмотрел на нее с неожиданной злостью.

— Я скажу, если и остальные скажут!

— Что? — притворно-непонимающе спросила она. Виталий улыбнулся, но улыбка была холодной.

— Брось дурака валять! Ты понимаешь, о чем речь! Все понимают! Ведь каждый из нас нашел в своей комнате какую-то часть своего прошлого. Какую-то очень нехорошую его часть!

— Я ничего не находила!

— Врешь! — отрезал Олег. — Все нашли! Это совершенно отчетливо видно по вашим физиономиям!

— Почему бы нам не принести сюда эти вещички и не поговорить по душам?! — Виталий встал, заметив как при его словах сжалась в кресле Алина. Какие же страшные тайны могут быть у нее? Он ведь не думал на самом деле того, что сказал о ней недавно. Просто вырвалось… А может, он не так уж неправ?

— Ничего я нести не собираюсь! — зло сказала Ольга. Виталий пристально посмотрел на нее и открыл рот, явно собираясь сказать нечто, не слишком приятное для ее ушей, но Олег опередил его.

— Глупая, может, это даст нам возможность выжить! Если мы поймем, что к чему!

Ольга резко вскинула на него глаза.

— Считаешь, мы тут все смертники?!

— Так чего вы — дом же заперт! — удивленно сказал Петр, но от него отмахнулись, как от назойливой мухи, и тогда он обиженно добавил: — Ну, мнето нечего нести, вы ее видели. Игрушка, которую вы на кухне сами и бросили. Впрочем, — он неохотно встал, — лучшека я ее заберу. Хоть что-то… Жена когда-то подарила… — Петр осекся и замолчал.

— Моя вещь на улице, но я за ней не пойду.

Все обернулись — Борис стоял в дверях залы, глядя на остальных потухшими глазами. Весь лоск, вся элегантность слетели с