Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

под ногами – бесконечная зеркальная поверхность. Бабушка в клетчатом платье курит трубку, наполовину отвернувшись от меня. Единственный источник света во мраке – красноватые угли в чубуке.

– Гинни, – зовёт леди Милдред, но, против обыкновения, она не улыбается. – Подойди ближе.

Я слушаюсь.

– Ещё.

И снова шаг.

– Умница. А теперь протяни руку.

Я верю Милдред – верю безгранично, как в детстве, и потому безропотно позволяю ей взять мою руку и перевернуть её ладонью вверх, как будто я кукла, а леди Милдред – капризная хозяйка. Но когда цепкие пальцы стискивают до боли запястье, не позволяя сжать руку в кулак, мне становится жутко.

Бабушка поднимает на меня взгляд. В нем – темнота и алые огни.

– Как ты думаешь, Гинни, что будет, если я опрокину трубку над твоей ладошкой?

– Я обожгусь, – а сердце холодеет.

– Разве? Ты ведь считаешь себя удачливой, Гинни. Может, проверим твою удачу? Может, угли не обожгут?

– Нет! – Мне становится жутко, по-настоящему жутко, а пальцы Милдред холодные и твёрдые, будто выкованы из серебра. Хватка болезненная – вот-вот кости хрупнут. – Бабушка!

– Что «бабушка»? – передразнивает меня она. Или не она? Что это за незнакомка в облике леди Милдред? – Ты же считаешь себя самой лучшей, Гинни. Неуязвимой. Давай проверим?

– Нет!

Отчаянное усилие – и я вырываю руку из ледяной хватки. Угли багровеют в чубуке. Я отступаю – и падаю. Зеркало подо мной иссекают трещины.

Бабушка выпрямляется в полный рост и, кажется, заполняет собою все пространство.

– Случается и такое, Гинни, что тебя не может спасти ни везение, ни твоя исключительность. И тогда единственный способ избежать опасности… не попадать в такое положение вовсе. Если чувствуешь, что жар смерти близко – беги. Ни один лесной зверь не станет стремиться навстречу пожару, и в этом заключена мудрость самой природы. Если тебе грозит гибель – беги.

Гневно сжимаю кулаки.

– Я не буду бежать!

Чернота изливается из бабушкиных глаз и стекает по её лицу.

– Тогда гибель тебя настигнет, Гинни.

Трубка выскальзывает из пальцев и падает на зеркальный пол. Глухой удар – и тихий звон. Зеркало вдруг осыпается миллионом осколков, и на мгновение я повисаю во мраке, лишенная всякой опоры. А потом осознаю, что там, внизу – бесконечное поле горящих углей.

И ничего, совершенно ничего не держит меня в воздухе.

Проснулась я в холодном поту. Кажется, по комнате ещё бродило эхо моего крика…

Шнурок выключателя ускользал от дрожащих пальцев, но мне всё же удалось справиться с ним. Яркий свет залил помещение, делая болезненно-четкой каждую деталь. Резная спинка кровати, массивная чернильница на письменном столе, не до конца закрытые ставни, миллион мелочей – складки ткани, пылинки, трещинки, тени и блики. Стрелки часов, кажется, замерли на четверти третьего. Я сидела с распахнутыми глазами и не могла себя заставить ни снова выключить свет, ни хотя бы зажмуриться.

Кажется, если вернется мрак – вернутся и угли.

Скрипнула дверь, и на пороге показалась Мэдди – встрёпанная, в одной тонкой сорочке.

– Всё в порядке, – с трудом разомкнула я губы. Во рту было солоно. – Просто дурной сон.

Мэдди вздёрнула брови и жестом предложила мне принести попить.

– Нет, не стоит. Ступай.

Она скрестила руки на груди и нахмурилась.

– Мадлен, милая, не волнуйся, – выдавила я из себя улыбку, не особенно надеясь, что смогу обмануть ту, кто так хорошо меня знает. – Почитаю немного – и снова усну. К слову, Эвани рассказывала о каком-то новом романе за ужином. Не могла бы ты принести мне эту книгу?

Обрадованная тем, что может мне помочь, Мэдди кивнула и выскочила в коридор. Я только вздохнула. Надеюсь, она заглянет к себе в комнату и набросит что-нибудь поверх сорочки. Всё-таки в доме хватает посторонних. Мистер Оуэн, доктор Брэдфорд, Эллис…

Нет. Последние двое наверняка ещё не вернулись. Возможно, именно в эту самую секунду они обсуждают, как именно убил неизвестный злодей того мальчика-певца, Янко. И тело несчастного лежит недалеко от них, на высоком столе, накрытое серой простынёй, и…

Когда Мэдди вернулась с книжкой, я уже сидела в кресле, укутавшись в плед, и прекрасно понимала, что просто не смогу теперь остаться в одиночестве. Даже с зажжённым светом.

– Спасибо. – Улыбка вышла даже менее натуральной, чем предыдущая. – Мэдди, если ты так беспокоишься, то можешь поспать тут. Я пока не собираюсь возвращаться в постель, – с напускной беспечностью я взмахнула книгой. – Чтения хватит до утра.

Так и вышло. Мадлен поначалу было неуютно находиться в чужой кровати, но усталость оказалась сильней. Через некоторое время девушка незаметно для самой себя обняла подушку, сбила по привычке ногами одеяло в ком, стала дышать легче и размеренней – и заснула. Я же проверила, крепко ли заперты ставни, и приготовилась вникать в запутанную историю любви честной гувернантки по имени Мэри Даллас и ее бессовестного нанимателя, некоего провинциального землевладельца. Судя по первым главам, дело должно было закончиться свадьбой.

Дело вкуса. Лично я бы такому «хозяину» подала бы кофе с синильной кислотой в первый же день. Ну, в крайнем случае, на второй.

С рассветом отступили и ночные страхи. Когда солнце заливает яркими лучами округу, а где-то за рекой поёт сумасшедшая птица, перепутавшая лето с весной, трудно бояться мертвецов. Стало стыдно за своё поведение – приснился кошмар, так они всем сняться, стоило ли злоупотреблять сочувствием бедняжки Мэдди? Пожалуй, лишь то, что Мэдди – с цветущим румянцем на щеках, улыбающаяся и прекрасно выспавшаяся – никак не выглядела бедняжкой, несколько мирило меня с произошедшим.

Эллис и доктор Брэдфорд к завтраку не спустились. Мистер Джонс охотно рассказал мне, что они вернулись в особняк глубоко за полночь, а с рассветом вновь отправились «куда-то в деревню, по срочному делу». С учетом событий прошедшего вечера, я резонно предположила, что и доктора, и детектива найду в Управлении – больше нигде в округе не было помещения для хранения тел. К тому же вскрытие доктор Брэдфорд в прошлый раз проводил в деревенском морге, наверняка так же будет и сейчас.

Что ж, навещу Эллиса после завтрака. Заодно и проверю, не стала ли я трусихой после этой ночи.

Лайзо – редкое дело в последнее время – не пропадал у «безутешной вдовы», а возился с мотором автомобиля. Белая рубаха висела на гвозде, вбитом в стену –