"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

по ступеням, и Хет последовал за ним, стараясь соблюдать определенную дистанцию. Он чувствовал, что сейчас боится гораздо меньше, чем следовало бы. Возможно, он просто отупел. «Слишком глуп, — думал он. — Я не могу поверить, что вы сумели построить такое. И вообще не надо было лезть сюда; впрочем, теперь жалеть об этом уже поздно».

На столь близком расстоянии Хету хорошо было видно, что вся колонна украшена резьбой, изображающей многие тысячи лиц, из открытых глаз и ртов которых бежала вода. В этом тусклом свете понять мысль художника было непросто, но общий эффект был ужасен. Прохладный воздух, как и вода, поступал откуда-то сверху. Наверняка там, наверху, было что-то вроде «ветровой башни», откуда воздух попадал внутрь колонны, чтобы охладиться текучей водой. Они шли по лестнице, минуя множество площадок и величественных темных залов, которые уходили в мрачные глубины здания. Где-то вдалеке раздавались голоса; иногда доносившиеся звуки свидетельствовали о жарких спорах и распрях.

Наконец на одной из лестничных площадок проводник Хета свернул в один из проходов. Там, в круге света, падавшего от лампы, ожидали трое имперских ликторов с нагрудными цепями, говорившими об их высоком звании, и еще двое мужчин в раззолоченных одеяниях высших дворцовых чинов.

Когда Хет поравнялся с ними, один из ликторов быстро выступил вперед и крепко схватил его руку повыше локтя. Хету за последние сутки ни разу не удалось выспаться, к тому же он слишком нервничал, чтобы позволить себе медлительность. Ликтор так и замер, обнаружив острие ножа у самого своего подбородка. Хранитель, хмурясь, обернулся. Хет впервые сумел хоть как-то рассмотреть его при свете лампы. Это был молодой человек, без чадры, с темной кожей и чертами лица, говорящими о принадлежности к патрицианской семье. Он выглядел ничуть не более безумным, нежели остальные люди в этом коридоре.

— Господа, оставьте его в покое. Мой Мастер вряд ли будет доволен, если вы затеете ссору в его доме, — сказал он.

Ликтор рванулся, и Хет его отпустил, тут же отступив на шаг назад, медленно вкладывая нож в самодельные ножны. Ликтор был человек пожилой, со множеством морщин вокруг глаз, его кожа даже при этом плохом освещении казалась совсем серой. Он носил на шее знак архикоммандора; это был наивысший чин, который Хету доводилось когда-либо видеть, если только он не ошибался в оценке нагрудного знака. Ликтор возмутился:

— Да кто он такой? И что он тут делает?

Хранитель бросил лишь:

— Я здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы, — повернулся и пошел по коридору.

Хет последовал за ним, продолжая настороженно оглядывать других патрициев.

Высокая дверь открылась в обширную комнату, большая часть которой была погружена во мрак. Три лампы свисали с высокого, покрытого лепниной потолка в самом центре комнаты. В их мерцающем свете Хет мог видеть низкий стол, заваленный бумагами и множеством других предметов, и бронзовые шкафы с книгами у стены справа. Три больших окна, прорезанные в дальней стене, смотрели сверху на поблескивающие огоньки других патрицианских владений. А еще дальше возвышался высокий светящийся столб самого дворца Электора. Над каждым окном было укреплено изображение демона скал в натуральную величину. Узкие глаза демонов горели необоримой ненавистью, а свернутые рудиментарные крылья и оскаленные зубы казались страшными и живыми в теплом свете висячих ламп.

Аристай Констанс стоял у одного из окон, его черная мантия выглядела еще более поношенной и похожей на старую тряпку, чем когда-либо. Каменные когти демона скал над головой Констанса намертво вцепились в проем окна, колеблющийся свет бросал яркие блики на длинные зубы чудовища.

Проводник Хета исчез. Сквозняк, гуляющий по огромной комнате, заставлял лампы мигать, будто это не помещение в патрицианском дворце, а какая-то гигантская подземная пещера. Кто-то должен был первым нарушить тишину. Поэтому Хет сказал:

— Я здесь. Ну и что — ты счастлив?

Констанс, стоя у окна, обернулся.

— Всегда приятно знать, что твои предсказания оправдались. Но я не стал бы говорить о себе как о счастливчике. Нет.

В его голосе звучала насмешка, но Хет не мог видеть в полусумраке выражения лица Констанса.

— Почему ты послал за мной? — спросил Хет.

— А почему ты пришел, когда я позвал тебя? — ответил вопросом на вопрос Констанс.

«Ты хочешь спросить, почему я пришел сюда и отдался на твою милость?» подумал Хет и ответил:

— Ты все время пытался остановить Риатена. Вот почему тебе нужна была книга.

— А может, она мне требовалась потому, что я сам мечтал открыть Врата Запада?

В горле Хета все пересохло от такого ответа, но подобную возможность он и сам рассматривал, пока сидел на стене напротив Цитадели. Он ответил:

— А зачем, когда все, что тебе надо было сделать, это немного подождать?

Констанс не ответил. Он шагнул вперед, оказавшись в более ярком круге света от висевшей над столом лампы. Хет преодолел страстное желание попятиться, хотя между ними все еще оставалось добрых пятнадцать футов. Констанс вложил сложенный лист бумаги в кожаный футляр для гонцов. Хет подумал: может ли Аристай читать при свете одних звезд? Хранитель спросил:

— Ты видел Обитателя?

Невольно Хет бросил взгляд на окна, открытые ночи и горячему ветру.

— Нет, сюда он не посмеет прийти. Во всяком случае, пока.

Это была достаточная причина, не хуже других, чтобы продолжить завязавшийся разговор на условиях, предложенных Констансом. Хет ответил:

— В доме предсказателя будущего, в Академии и во дворце наследницы. Он поколебался. — И еще в пустыне, той ночью. Там был дух воздуха. Но ведь это тоже он?

— Да, и он действовал как шпион наследницы. — Констанс швырнул футляр с бумагой на стол. — Риатен уже показал тогда ей пластинку с кристалликами, надеясь уговорить ее поддержать его в дальнейших поисках.

Папка с письмом упала среди других бумаг рядом со старой железной жаровней и чашей, полной пепла и каких-то белых кусочков. Увидев ее, Хет невольно отступил назад. «Ты забыл об этом, верно?» — сказал он себе. Нетрудно догадаться, что произойдет, если Констанс в конце концов решит, будто ему помощь Хета больше не нужна.

То ли Констанс все же умел читать в душе Хета, невзирая на то, что тот крис, то ли Хранитель просто хорошо разбирался в выражении лиц.

— Это? — сказал Хранитель, поднимая одну бровь. — Это тщательно охраняемый секрет, но кости, которые дают наилучший результат при чтении будущего, — кости Хранителей. — Он улыбнулся. — Я ничего не применяю, кроме этого товара.

— О!

«Стараешься меня успокоить?» — подумал Хет, но все же сердце перестало стучать в ребра с той силой, с какой билось только что.