Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Особенно это проявилось, когда мы ступили на Чикагу.

— У меня мурашки по коже, — сказал Дис, и поежившись посмотрел на меня.

— Не у тебя одного.

— Каут, не отставай.

Совершенно неожиданно, Шейд ускорил шаг. Попытка вызнать причину провалилась, меня просто не слышали. Проследовав за ним, мы оказались на входе в уничтоженное крыло.

Я хотел окликнуть Шейда, но… Глядя на его окаменевшую фигуру, побоялся. Вдруг, с потолка посыпалась пыль, а вековые укрепления застонали. Я же, будто в мгновение ока оказался на подводной глубине в сотни метров, столь сильным было давление. Но все прошло так же внезапно, как обрушилось.

Наш родной мир в упадке, и мы можем понять, что сейчас творится внутри Шейда. Поэтому, не сговариваясь, мы отошли в сторону, давая ему время.

— Знаете… А это даже символично.

— Что именно? — смотрю на Зеррониса.

— Шейд стоит перед пропастью, отделяющей его от прошлого. Но ведь он её уже перешагнул, и смотрит назад… Не находите?

— Хм…

— Воррен, может, мы с Дисом пока пройдемся? — предложил Каут.

— Идите, только будьте осторожны.

А спустя еще полчаса Шейд наконец-то оттаял, но, вместо того, чтобы пойти к нам, развернулся в противоположную сторону.

— Шейд! Шейд, ты куда?

— В северный корпус.

— Зачем?

— Потому, что Сила ведет меня туда.

— Ничего непонятно, но очень интересно, — схохмил Зерронис.

— Идем, Зер. Не оставлять же его одного, — вздыхаю.

А понесло нашего новоявленного собрата через нижние уровни крепости. Сохранились они не в пример лучше, чем верхние. По крайней мере, не складывалось ощущение, что эта конструкция вот-вот сложится прямо на тебя.

— А умели же строить, — Зерронис поскреб камень. — Такое ощущение, что из камня отливали, но не могу опознать породу.

— Просто прими за факт, здесь жили Колдуны.

Следуя за Шейдом, мы тихо переговаривались. Шейд, то останавливался, замирая и всматриваясь в пустоту, то резко продолжал идти. В одном из коридоров мы задержались дольше чем обычно. Шейд опустился на колено и протянул в пустоту руку. Переглянувшись с Зерронисом, вижу, как тот пожимает плечами.

Поежившись, от пробежавших по спине мурашек, возвращаю внимание к Шейду. Выглядело это жутко. Поднявшись, он как будто бы проследил за кем-то. Кем-то невысоким, кто прошел мимо него.

— Вор, ты веришь в призраков?

Я молча посмотрел на Зеррониса.

— Вопрос снимается.

Но стоило нам на миг потерять Шейда из вида, как тот буквально исчез.

— Не понял… Шейд, на связь! Шейд! — но в ответ лишь помехи.

— Связь сбоит?

— Не похоже. Дис, Каут, вы тут?

— Да.

— На связи.

— Мы Шейда потеряли.

— Как?!

— Вот так. Он не отвечает на запрос.

— Что делаем?

— Что-что… Ищем. Разделяемся.

— Принял.

Разделившись, мы пошли в разные коридоры. Вот угораздило же… Петляя между мрачными, переходами, изредка подсвечиваемые светом звезды через щели, я раз за разом посылал запрос, но глухо. Система отслеживания, передающая данные о каждом из нас друг другу, так же не могла помочь. Если Диса, Каута и Зеррониса я видел хорошо, то сигнал Шейда то появлялся, то исчезал.

Когда уже начало темнеть, удача таки решила мне улыбнутся, и я смог поймать его сигнал. Быстро сориентировавшись, бегом миную коридор и оказываюсь в очередном разрушенном зале. Большое просторное помещение с купоолообразноый пробитой крышей, в центре которого, прямо на отколовшемся куске потолка и сидел Шейд и медитативно вращал перед собой обломок, не отводя от него взгляда.

По бокам помещения сохранились фрески, изображающие неких антропоморфных существ в плащах. Они держали на уровне груди двумя руками энергетические мечи, направленные на землю, а лица были скрыты такими же масками, какую носил Шейд. Они не выглядели угрожающе, скорее напоминали неких стражей, охранявших это место. Точно такие же статуи разной целости, сохранности и в разном положении, мы находили в коридорах цитадели.

— Шейд?

— Прости, Воррен, — вдруг извинился Шейд.

— Что?

— Прости, что заставил нервничать, — он повернулся ко мне.

Показалось, что тембр голоса изменился. Словно бы… я разговариваю не с живым существом, а с призраком.

— Шейд, что происходит?

— Это место, — он провел рукой, — зал для медитаций и занятий. Здесь концентрируется Сила. Она привела меня сюда, чтобы показать, что я пропустил…

— И?

— Ты знаешь, историю пишут победители, Воррен. В официальной истории, моих потомков предали Дже’Дайи, на этом они и кончились. Но… Это не так. Это место, оно помнит, что было потом, оно пропитано воспоминаниями. И мои потомки выжили.

— Ты видел прошлое?

— Да.

— И видел, с чего все началось?

— Отчасти. Но мне этого хватило. Скажи Воррен, чего хочет раб?

— Свободы?

— Вовсе нет. Раб хочет управлять другими рабами. Он мечтает стать хозяином, мечтает о власти. Самый лучший надсмотрщик рабов, это бывший раб. Ракатанская Империя держала в рабстве сотни народов, и когда выдался шанс сбросить оковы, они его не упустили. Когда пришла Хадианская Империя, когда мой сын протянул им руку помощи чтобы встать, а Терра дала хлеб, они подписали Империи приговор.

От последних слов у меня по спине побежали мурашки. Не от слов, нет, а от того, каким тоном Шейд их произнес.

— Не понимаю. Почему?! И причем тут рабы и Дже’Дайи? Ты же рассказывал, что вас предали Дже’Дайи? Нет?

— Все… Чуть сложнее.

Шейд на миг замолчал, словно подбирая слова, при этом рассматривая вращающийся камень.

— Бесконечная Империя использовала форсюзеров как батарейки, как энергию. Поэтому внутри Ракатанской Империи их было очень много, их намеренно… плодили как скот, как рабов. Адепты Единой Силы не могут принять в свои ряды чужака, если ты использовал одну сторону, то ты и будешь её использовать дальше. Поэтому, вся эта масса постепенно вливалась куда? Правильно, к Дже’Дайи. Они извращали старые понятия, подменяли то, что ценилось в мое время, рабов было больше и они меняли орден. Этот процесс шел медленно, незаметно… Появлялись группы отщепенцев, многие народы заводили собственных ручных, карманных форсюзеров. А теперь добавим, что Империя на тот момент была сильнейшим государством. Думаешь, освобожденные это ценили? Нет, они смотрели на Хадианскую Империю, как на очередного хозяина, который слабее предыдущего, и которого можно сожрать. Удар был жесток, Воррен… Те, кого Империя освободила, те, кому она помогла, подняла с колен — они и подписали смертный приговор.